— Воспринимать в штыки?

— Да, — кивнул он. — Я прошу тебя, а не приказываю, поскольку ты не являешься сотрудником университета, а лишь наёмным, прости за простоту речи, рабочим. Случившееся должно остаться в тайне. Если кто-то спросит тебя о произошедшем, прошу не давать каких-либо комментариев. Хотя бы до тех пор, пока ты не поговоришь с руководством университета.

— Не хотите выносить сор на улицу, значит, — хмыкнул я, и, кажется, его это задело.

— Да, как бы грубо это ни прозвучало. Подобный инцидент, случившийся в стенах нашего заведения, может нанести нам огромный репутационный урон, который будет иметь значительные последствия. Потому я и прошу, чтобы ты не распространялся о случившемся. Даже несмотря на то какой подвиг ты свершил.

И ведь говорил он искренне. Ему действительно было практически физически больно от того, что в стенах его заведения едва не случилась такая трагедия. Может быть, я и ошибаюсь, но воспринимал он её как своё личное поражение.

Возможно, если бы за фасадом красивых и аккуратных слов скрывалось лишь желание прикрыть собственную задницу, я бы ещё поспорил, хотя и сам не стал бы кричать о произошедшем на каждом углу. Но искренность и чувство вины, которое испытывал стоящий передо мной человек… Они подкупали. Ему было не наплевать на произошедшее. И не только из-за возможного риска для репутации университета.

— На самом деле, я хотел попросить вас о том же, — произнёс, поднимаясь на ноги. — Если это возможно, то я хотел бы, чтобы о моём участии в произошедшем вовсе не упоминалось.

О, похоже, я смог его удивить.

— Неужели лавры героя тебя не прельщают? — спросил он и сделал это даже раньше, чем вообще успел обдумать этот вопрос.

— Лавры героев украшают только тех, кто слишком слаб, чтобы обойтись без них, — пожал я плечами, а на лице ректора появилось недоумение.

— Хорошо сказано. Кто автор?

— Я, — короткая улыбка. — Мне не нужна известность. Уж точно не купленная за счёт страданий этой девушки.

— Я тебя понял, — сказал он и сам встал с кресла. — Спасибо тебе, Александр.

Я пожал протянутую руку.

— Аркадий Ростиславович, вы в курсе, что с ней случилось?

— Да. Погибший отец, — кивнул он. — Но узнали об этом мы только сегодня. Не понимаю, почему она скрывала это…

— Ей нужна будет помощь, вы ведь понимаете? — спросил на всякий случай.

— И мы её обеспечим, — заверил он меня. — Насчёт этого можешь не беспокоиться. Мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы ей помочь.

Кажется, он говорил искренне. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

* * *

Стук в дверь. Не обращая на него внимания, я достал из миски ещё один кусок вяленой говядины и кинул его харуту. Развалившись на спине на полу, пёс изогнулся и радостно поймал кусок, принявшись тут же жевать.