И Николая подобные и на первый взгляд излишне придирчивые меры безопасности нисколько не беспокоили. Он воспринимал их с полным осознанием необходимости.

Заехав внутрь, машина спустилась по пандусу и через полминуты остановилась на парковочном месте. Их уже ждали.

— Тело уже доставили? — поинтересовался Меньшиков, выходя из салона.

— Да, Ваше Высочество, — ответил его помощник, который и занимался этим деликатным делом. — Прошу за мной.

Короткая прогулка до тщательно охраняемого лифта. Спуск на несколько этажей ещё глубже под землю. Затем ещё один переход по коридорам скрытого под землёй комплекса, пока они наконец не дошли до своей цели.

Отдел судмедэкспертизы ИСБ встретил Николая прохладой, стерильной чистотой, запахами химических реагентов и тусклым блеском матовой хирургической стали.

К их приходу тело уже достали из холодильника и положили на металлический стол. Двое мужчин в медицинских костюмах с масками и перчатками на руках расстегнули чёрный мешок и показали его содержимое.

— Как вы можете видеть, смерть наступила в результате… — начал было один из патологоанатомов, но Николай остановил его рукой и жестом приказал замолчать.

— Я вижу, — кинул он. — Ему прострелили голову.

Револьверы большого калибра никогда не отличались особой деликатностью.

— Вы взяли образцы?

— Конечно, Ваше Высочество, — кивнул один из сотрудников отдела. — Всё так, как вы и сказали.

Он ещё несколько секунд стоял перед столом, пытаясь понять, что именно привело его сюда. Но адекватной причины найти не мог. Просто вдруг понял, что должен это сделать. Хотя бы для того, чтобы понять, почему показатели партитуры Александра Рахманова так стремительно упали до нулей… и оказались в корне неверны.

И даже сейчас это мёртвое тело, что лежало сейчас перед Меньшиковым, представляло собой опасность. Даже просто одно его существование могло создать большие проблемы в будущем, если кто-то докопается до истины.

— Избавьтесь от тела, — приказал Николай. — Сожгите его. И все документы. Этого человека никогда не существовало.

* * *

Безумный, наполненный страданием и непониманием вопль разнёсся над бескрайней водной гладью, что протянулась до самого горизонта. Спокойная. Почти что пугающе неподвижная. Она едва заметно колебалась, отражая в своей поверхности затянутые багровыми тучами мрачные небеса.

— Отец! Где ты⁈

Молодой человек, спотыкаясь, брёл по водной глади, оставляя за собой расплывающиеся по ней круги. Он кричал. Звал. Надрывал горло, пока его вопли бесполезно улетали в пустоту.

В какой-то момент он споткнулся и упал.