— Прошу вас, — без тени эмоций на лице сказал он, открывая створку перед графом и князем.

За дверью оказалась небольшая личная библиотека. Небольшая, разумеется, по меркам дворца. В любом другом месте её можно было бы счесть огромной.

Высокие шкафы из тёмно-коричневой древесины, чьи полки плотно заставлены аккуратно стоящими книгами. Выставленные корешками, они демонстрировали названия на самых разных языках, показывая, что хозяин этого места владел ими в достаточной мере, чтобы иметь возможность читать тексты в оригинале. Мягкие и дорогие ковры на полу, в ворсе которых тонули подошвы ботинок. Горящий камин у дальней стены и одно-единственное кресло с высокой спинкой, которое сейчас было повёрнуто к ним.

Именно в нём, в этом самом кресле, с раскрытой книгой в руках и в удобном домашнем халате сидел тот, кто вызвал обоих аристократов к себе «на ковёр». Почти что буквально.

А вот то, что других кресел в поле видимости не наблюдалось, Николай счёл дурным знаком. Обычно Его Величество предпочитал говорить со своими поданными в равных условиях, как бы подчеркивая тем самым, что, несмотря на своё положение, он не ставит себя выше них. Глупая, но порой такая полезная психологическая уловка.

Сейчас же Меньшиков пришёл к выводу, что-либо времени для уловок просто не было, либо же их время прошло.

Дверь за их спинами закрылась с чересчур уж зловещим щелчком.

— Подойдите, — прохладным тоном приказал Алексей Багратионов, откладывая в сторону книгу, предварительно вставив между страниц тонкую закладку.

Когда Меньшиков с Распутиным вняли приказу и подошли ближе, взгляд императора оказался направлен на Григория.

— Как он?

— Очень плох, Ваше Величество, — ответил Распутин, моментально поняв, чьё именно состояние интересует сейчас императора. — Плох, но жив. Мы стабилизировали его, и я закрыл большую часть самых серьёзных ран. Остаётся дождаться, когда он излечится сам.

— А он излечится? — не поведя бровью поинтересовался император.

— Да, — вместо Распутина ответил Меньшиков, так как в этом плане обладал несколько большей информацией. — Как только его Реликвия реактивируется, то…

— Николай, разве я спросил сейчас тебя?

Короткий, произнесенный негромким и спокойным голосом вопрос прозвучал для Меньшикова подобно удару кнута.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — негромко извинился он.

Багратионов смерил его холодным взглядом, после чего вернулся к разговору с Распутиным.

— Николай прав, — вздохнул тот. — В данной ситуации нам остаётся ждать, пока не вернётся его Реликвия для полного исцеления. Я мог бы сделать это своими силами, но…