Может быть, ребята и правы. Похоже, что Брам в этой ситуации никаких иллюзий не питал и рассматривал Ольгу только как угрозу своему дому.

Впрочем, чем не отличное качество для сторожевого пса?

Подойдя к постели, я свернул крышку с бутылки и передал Ольге. Та жадно припала к горлышку и начала пить, не останавливаясь, пока не выпила почти половину литровой бутылки. Только после этого, когда я забрал у неё бутыль, она без сил рухнула спиной на постель.

— Это тебя так от электрошока? — уточнил я, но сестра лишь покачала головой с закрытыми глазами.

— Отходняк от печати, — прошептала она. — Очень тяжело после её использования.

— Татуировки на твоём теле?

— Да. Раньше я вообще сознание теряла, но за последний год натренировалась включать её по чуть-чуть.

— Откуда она у тебя?

— Андрей попросил…

Она вдруг запнулась на полуслове и замолчала. Я её не торопил. Просто ждал.

— Он приказал мне её сделать, — наконец прошептала она. — У одного альфара в Европе два года назад.

— Ясно, — я немного подумал, после чего сел на кровать рядом с ней. — Оль, ты говорила, что хочешь уйти отсюда. Это правда?

Она ничего не сказала. Лишь молча кивнула.

— Ты знаешь, куда? У тебя есть хоть какие-то идеи…

— Нет.

Всего одно слово. Лишь одно слово. Но то, каким тоном оно было сказано… слишком много в этом голосе было боли и страдания. Всё то, что отягощало её всё это время, словно скопилось, скрутилось в единый узел, который развязать теперь не было никакой возможности, не важно, хочешь ты этого или нет.

— Ты могла бы вернуться в Испанию… — предложил я, но она лишь отрицательно несколько раз качнула головой из стороны в сторону. — Почему?

— Как я смогу посмотреть им в глаза? После того, что мы…

— Нет, — перебил я. — После того, что Андрей с ними сделал. Не ты.

— Какая это теперь разница, — негромко сказала она. — Я не хочу туда возвращаться. Вообще никуда возвращаться не хочу, понимаешь? Я… Саша, я делала такие вещи…

— Я знаю.

— Я убивала людей…

Её голос начал срываться.

— Я знаю, — сказал я.

— Я…

— Оль, хватит. Просто замолчи.

Мой голос заставил её вздрогнуть.

— Просто перестань, ладно, — попросил я. — Я знаю, что ты сделала. Знаю, почему ты это сделала. Как и то, что возможно ты не хотела этого делать…

Это не правда. Возможно, не вся правда. Я ощущал это через её эмоции и глубочайшие муки совести, которые она сейчас испытывала. Сейчас можно было сказать всё, что угодно. Что она была под контролем брата. Что он управлял и манипулировал ею. Что она не хотела и не ведала того, что творила.

Да только всё это будет ложью. От первого и до последнего слова. Она знала, что делала. Более того, мне кажется, что в какой-то момент она даже была рада от того, что делала. Возможно, что слова брата задурили ей голову. Возможно, что в какой-то момент она и правда поверила во всю ту чушь, что нёс Андрей: возвращение Разумовских, месть, торжество справедливости, радостное возбуждение от мысли, что ты не такой, как все, что ты уникальный, что этот мир тебе что-то должен…