— Да?

— Рахманов. Он по-прежнему отказывается?

— Да, ваше величество.

— Он понимает, что мы можем обеспечить его до конца его дней? — на всякий случай уточнил Император.

— Я уверен, что он более чем прекрасно это понимает, ваше величество, — произнёс Николай в телефон. — Проблема заключается в том, что он не станет принимать деньги из наших рук. Да и в целом, ситуация, как мне видится, лежит больше в области психологии, нежели трезвого расчёта.

— Объясни.

— Ваше величество, он — человек, для которого собственный успех является доказательством его состоятельности. Признаком того, что он не нуждается ни в ком. В данном случае его гордость, которую мы можем ошибочно признать за тщеславие, является чем-то вроде подсознательной защиты.

— Защиты? От чего?

— В зависимости от ситуации. Это может быть долг, ощущение, что кто-то может оказаться выше, сильнее, нужнее, чем он. По мнению моих аналитиков и психологов, для Рахманова независимость не является желанием свободы. Скорее навязчивая идея. В его парадигме мысль о полученной помощи для него будет означать признание собственной слабости.

— Глупость, — фыркнул из телефона голос Императора.

— И тем не менее, ваше величество, то, что Илья Разумовский расценил бы как само собой ему полагающееся, его сын рассматривает иначе. Для него подобные широкие жесты — это угроза, угроза его самоопределению. Как мы уже убедились, он воспринимает каждый шаг к нему как попытку влезть под кожу.

— Думает, что мы хотим занять место за его спиной?

— Что-то вроде того, ваше величество. Проблема только заключается в том, что рядом нет места. Только он один. Об этом хорошо говорит тот факт, что ни одни его романтические отношения не продержались дольше нескольких месяцев. Не более чем необременённые обязательствами интрижки.

В трубке послышался негромкий смешок.

— Надеюсь, что твои люди при этом свечку не держали?

— О, нет, ваше величество, — Николай не удержался от усмешки. — У нас более чем достаточно способов для получения информации. Тем не менее, его психологический разбор хорошо говорит о том, что он держит дистанцию. Со всеми, кроме, разве что, своей сестры и Князя. В этом же плане он взаимодействует с нами. Как юрист, он привык быть посредником — выстраивать связи между другими, но сам остаётся за пределами сделки.

— То есть, мы имеем дело с самоуверенным гордецом.

— С очень умным самоуверенным гордецом, ваше величество, — поправил Императора Меньшиков. — Но в целом, да. Я придерживаюсь мнения, что мои психологи правы относительно него. Если он сочтёт что-то достойным вложения собственных сил, то убьётся, но сделает это. В остальных же случаях он может быть непредсказуем…