— Лев, ты не забывайся. У бескрайнего океана моего терпения есть свои пределы.

— Я просто удивлён, почему вдруг такое изменение, — уменьшив количество иронии в голосе, сказал он, глядя на меня.

— С того, что жизнь мне постоянно подбрасывает людей, которым нужен второй шанс, — просто ответил я. — Ты, Лев, говнюк, и вряд ли мы с тобой когда-нибудь подружимся. Но я привык разделять круг общения с людьми на дружеский и профессиональный.

Он молча прищурился.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что это твой шанс, — ответил я, вставая с кресла. — Не уверен в том, заслужил ли ты его, но он у тебя есть. Будешь работать и продолжишь, если мы выкарабкаемся и встанем на ноги. И относиться я к тебе буду точно так же, как и ко всем остальным. Но!

Я поднял руку и пригрозил ему указательным пальцем.

— Если ты когда-нибудь предашь меня, Лев. Предашь то доверие, которое я сейчас тебе оказал, знай, что больше никаких попыток у тебя не будет. Мы друг друга поняли?

Калинский молча кивнул. Но слова тут и не требовались. Я по его эмоциям ощущал, что он и без того всё прекрасно понял. Но… странно. Было что-то в самой глубине его эмоций, что он сейчас старался засунуть как можно глубже. Что-то такое, что он сейчас всеми силами пытался скрыть. Только вот бесполезно. Оно всё равно лезло наружу. Любопытно…

Взяв пальто, я накинул его себе на плечи и направился к двери, когда неожиданно услышал голос позади себя. Впрочем, его эмоции я ощутил куда раньше.

— Рахманов.

Остановился. Повернулся.

— Что?

Лев выглядел так, будто хотел в чём-то признаться, но вместо этого просто покачал головой.

— Не, неважно. Просто хотел сказать спасибо.

Кивнув ему, я вышел из кабинета. Он так и не сказал того, что явно хотел, но хотя бы слова благодарности прозвучали искренне.

Да и в любом случае, у меня сейчас на уме были совсем иные мысли. Слова Калинского об ошибке натолкнули меня на мысль о том, как можно выйти из сложившейся ситуации. И я надеялся на то, что смогу обдумать всё, когда наконец приеду домой.

Следующие несколько дней я был всецело поглощён работой по делу. Настолько, что некоторые сторонние заботы ускользнули от моего внимания. И вспомнил я о них самым неприятным образом. Очень обидно бывает осознать, что у тебя имелись дела, которые ты надеялся проконтролировать, но о которых напрочь забыл.

— Так стой, — растерянно спросил я. — Как это она ушла? Что, вот так взяла и просто ушла? Не сказав ни единого слова?

— Её документы сделали. Я решил завести их ей, — пожал плечами Князь и поднял бутылку. — Тебе налить?