Нет, он ведь и правда собирается выступить. Нужно предпринять ещё как минимум одну попытку. Плюс судью перебью, что тоже хорошо подойдёт к ситуации.

— Ваша честь, я протестую против предоставления слова лицу, не являющемуся участником процесса, — сухо проговорил я, надеясь, что мой голос звучит достаточно твёрдо. — Я убеждён, что заявляемые им утверждения не представлены ни в надлежащей процессуальной форме, ни в каком-то бы ни было другом виде. Они не могут рассмат…

— Ваше сиятельство, если вы ещё раз позволите себе перебить меня, то я обвиню вас в неуважении к суду, — прервал меня голос судьи. — Вам всё ясно?

— Да, ваша честь, — уже куда покладистее сказал я.

— Прекрасно. Надеюсь, что это так, — судья замолчал, тяжело вздохнул. Я чувствовал, как это дело его уже порядком достало.

Повернув голову, он посмотрел на Штайнберга.

— Прошу вас изложить суть заявляемых обстоятельств. Кратко. Строго по существу и без правовых оценок. Вам всё ясно, ваше благородие?

— Конечно же, ваша честь, конечно же. Я по-другому и не собирался, — едва ли не подобострастно пролепетал он и посмотрел на меня так, будто я был мясником, что положил дёргающуюся курицу себе на разделочную доску.

— Тогда, ваше благородие, суд предоставляет вам слово.

— Ваша честь, я понимаю, что не являюсь стороной по делу, однако считаю своим гражданским и профессиональным долгом заявить о том, что мне стало известно. Речь идёт не о споре между компаниями, а о грубом нарушении принципов правосудия и, что ещё более отвратительно, адвокатской этики.

При этих словах мы с Ромой переглянулись.

— Это весьма тяжкое обвинение, — заметил судья, но Штайнберг будто бы только и ждал этого.

— Я всецело с вами согласен, ваша честь. Поверьте, я не сделал бы этого в отношении его сиятельства, если бы не был уверен в том, что это правда. Совсем недавно мне стало известно, что граф Рахманов, располагая сведениями о неблагоприятных для его клиента результатах судебной экспертизы, умышленно предпринял действия, направленные на сокрытие этих сведений и манипулирование ходом процесса.

Устав от этого фарса, я повернулся к судье и со всем уважением спросил.

— Ваша честь, позвольте возразить? Всё-таки это меня сейчас обвиняют…

Но, похоже, что судья проигнорировал меня.

— Как я уже сказал, ваше благородие, это весьма тяжкие обвинения и с вашей стороны было бы крайне неосмотрительно делать их не подкрепив доказательствами.

— Конечно, конечно, ваша честь. Полностью с вами согласен. Более того, в моём распоряжении имеются материалы. Фотографии документа, находившегося в офисе адвоката Рахманова.