Нет, правда. Это была любопытная перемена. От бездельницы, не желающей брать на себя хоть чуть-чуть больше необходимого, до матёрого… ладно, не матёрого, но, все-таки до адвоката, которая сама хочет взять себе работу? Это вызвало у меня любопытство.

— Ха-ха, — закатила она глаза. — Очень смешно.

— Нет, я серьёзно. Ты же сама говорила, что дела нам дают раз в месяц. Так с чего вдруг новое. Мы ещё с Гвинчидзе не разобрались. Или ты забыла, что там всё далеко не так радужно, как нам хочется?

— Саша…

— Ладно, — вздохнул я. — Рассказывай.

— У меня есть знакомый, — Марина тут же преисполнилась энтузиазмом. — Он работает в прокуратуре и сказал, что у них есть случай…

Она достала из своего стола папку и протянула её мне.

— Вот. Можешь посмотреть?

Немного подумав, я взял бумаги в руки. Открыл, принялся читать… и тихо выругался. Вот чего-то такого я и боялся. Хотя, чего ты ожидал, Саша? Сам виноват.

— Нет, — покачал я головой. — Дохлый номер.

— Но почему⁈

Маринка даже встала с кресла и подошла ко мне.

— Потому, что это дохлый номер, — повторил я ей свои слова. — Девчонку посадят. И, скорее всего, очень надолго.

Нет, ну, а, что она хотела услышать? Мне хватило всего десяти секунд для того, чтобы прочитать содержание обвинения. Новикова Яна Владимировна. Девятнадцать лет. Если кратко, то полиция получила наводку на торговцев наркотиками. И когда двое полицейских вломились в квартиру, то обнаружили обвиняемую и три с половиной кило этой дряни.

Дальше задержание, обвинение в хранении с целью распространения и минимум двенадцать лет в тюрьме. Это минимум. Хороший прокурор сможет без особых проблем растянуть этот срок до пятнадцати-семнадцати, а-то и двадцати лет. С таким-то количеством этой отравы…

К сожалению для этой девушки, не думаю, что у него возникнут с этим какие-то проблемы.

— Саша, она невиновна. Это не её наркотики…

— Уверен, что каждый, кого находили с тремя «кирпичами» в обнимку, говорил тоже самое, — хмыкнул я, закрыв папку и положив её на стол. — Нет, Марин. Её посадят. Без вариантов.

— Но…

— Почему мы завтра едем встречаться с компанией, которая хочет выгнать Гвинчидзе и его семью на улицу и лишить их ресторана? — перебив её задал я вопрос.

— Что?

— Ответь.

Скворцова нахмурилась.

— Ну-у-у-у, потому что у нас могут быть проблемы с получением запретительного постановления, так, как нет прямого нарушения миноритарного права. Давиду принадлежит малая часть здания, так что суд может счесть право на продажу правомерным и… АЙ! Ты чего⁈

Я улыбнулся, глядя на то, как она потирает лоб после полученного щелбана.