— Конечно не понимаешь, — фыркнул его отец. — Но ты поймёшь. Не сейчас, так позже. Завтра ты едешь в наше имение в Самаре.

Эти слова произвели на его сына такое же впечатление, как и вылитый на голову ушат ледяной воды.

— Ч… что? — тупо спросил он.

— Что слышал.

— Папа, это же поганая дыра!

Имение Волковых в Самаре можно было назвать таковым лишь с натяжкой. Оно давно обветшало. Да ещё и находилось к тому же почти в сотне километров от города. И Даниил не приукрасил положение вещей. Это действительно была самая настоящая дыра. Крупный, но давно заброшенный и не приносящий никаких дивидендов земельный надел его семьи, от которого толку-то не было, но его отец продолжал сохранять землю и полуразвалившийся особняк в том регионе.

— Да. Дыра. И ты поедешь туда. Я дам тебе пятерых слуг. С завтрашнего дня ты будешь жить там. Я выделю тебе деньги, но сверх этого ты больше ничего от меня не получишь. Хочешь продолжать ту жизнь, к которой привык? Иди и зарабатывай. Если уж я не могу тебя исправить, то так тому и быть. Но твои поганые пороки и инфантилизм я больше спонсировать не намерен.

Взглянув на лицо своего сына, барон надеялся увидеть хоть какие-то проблески осознания…

…но вместо этого увидел лишь практически готового заплакать мальчишку, у которого злой родитель только что отобрал любимые игрушку. Окончательно разочаровавшись, он повернулся в кресле в сторону высокого, доходящего до потолка панорамного окна, больше не желая смотреть на разочаровавшего его сына.

— А теперь, — спокойно принес он, убедившись в правильности своего решения. — Пошёл вон. И больше не смей показываться мне на гла…

Барон Волков был далеко не молодым человеком. Когда-то он внушал страх. Своей репутацией. Своей жёсткостью и несгибаемой силой духа. Силой своей Реликвии.

Старость и тяжёлая болезнь, подкосили его. Но самое страшное было даже не в этом.

К своему собственному несчастью, Алексей Волков забыл простую истину. Он забыл, что даже доведенная до отчаяться крыса, у которой забрали еду, может укусить.

Тяжёлое пресс-папье для бумаг врезалось в его голову, прервав на полуслове. Закричав от гнева, Даниил замахнулся ещё раз и снова ударил отца, в этот раз попав ему в висок. Кресло опрокинулось и барон упал на ковёр. Кровь из рваной раны на голове заливала ему лицо, а перед глазами всё плыло и качалось, будто Волков в миг очутился посреди крошечного кораблика, безжалостно подбрасываемого разбушевавшимся морскими волнами.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — заорал его сын, отбрасывая окровавленный пресс для бумаг в сторону и хватая стоящую у стола трость. — НЕНАВИЖУ!!!