— Ты победил. Анна обещала, что я верну тебе заплаченные за те три месяца деньги. Я возвращаю. Жопа она, конечно, такие споры у меня за спиной заключать, но слово есть слово. Вот. Не обессудь, что наличкой. У меня на карте сейчас нет.

— Да это-то не вопрос. — Я убрал конверт в сумку и сел на стул перед его столом. — Лучше объясни мне, как так вышло, что какая-то девица принимает тут решения. Тем более, зуб готов отдать, но уверен, что ты ничего не знал про наш спор. И так легко согласился расстаться с деньгами?

— Что с боем взято, то свято, — пожал он плечами. — Аня… видишь ли, я ей доверяю как самому себе. И если она приняла такое решение, то кто я такой, чтобы отказываться от её слов. Ты выиграл, значит, заслужил. Тем более, что это и ей полезно.

— Типа, чтобы не зазнавалась? — предположил я, и Рус расхохотался.

— Что-то вроде того. Слишком давно она не получала шлепков по своей зад… по своему самолюбию. А, поверь мне, оно у неё большое и порой очень раздутое.

— Поверю без проверки. Ладно, пойду я…

— Погоди, Сань, — прервал он меня. — Я хочу сделать тебе предложение.

— Чё?

— Чё? — переспросил он. — Ты этого у неё набрался?

— Не, как-то само в голову пришло, — помотал головой, выбрасывая эту девицу из головы. — Предложение?

— Ага. Занимайся у меня в зале.

— Чё?

— Слышь, завязывай, — пригрозил он мне пальцем.

— Ладно, ладно. — Я весело улыбнулся и поднял ладони, мол, всё, перестал. — Но моего вопроса это не снимает. Нафига мне это? Ты сам меня выгнал.

— Ну, во-первых, это моя ошибка. Был не прав, признаю, — развёл он руки в стороны. — Плюс я довольно плохо себя повёл в тот вечер. Если могло показаться, будто я делаю тебе какое-то одолжение, то прошу прощения. Это было невежливо с моей стороны. Во-вторых, я готов поспорить на всю сумму, что лежит у тебя в конверте, что ты уже подыскиваешь себе зал на замену.

— Перебьёшься, — тут же возразил. — Не буду я с тобой спорить.

Хотя бы потому, что он был прав. Я действительно искал другой зал в округе, чтобы продолжить заниматься.

— Во-о-о-от, — затянул Рус, выпрямившись в жалобно скрипнувшем кресле. — Так на кой-оно тебе надо, если ты можешь заниматься у меня.

— Зачем?

— Потому что я так хочу, — сказал он и через пару секунд добавил: — Это пойдёт тебе на пользу.

Что-то он недоговаривал. Я это чувствовал сейчас так же ясно, как и бешеную, раскаленную, словно перегретый металл, злость Анны, что никак не могла достать меня на ринге. Что-то тут было не так. Имелась ещё какая-то причина, да только я понятия не имел какая.

И, что любопытно, при этом я не ощущал никакой… двуличности. Не знаю. Это было самым близким, как я мог бы подобное охарактеризовать. Моё присутствие в зале чем-то ему поможет, только я не знал, чем именно. И при этом я не ощущал вообще никакой опасности для самого себя. Ни затаенной злобы, ни внутреннего мрачного торжества, испытываемого человеком, когда тому удалось воспользоваться ближним для достижения собственных целей.