Блин, а ведь если бы она в таком виде пришла в суд, то я бы не удивился, если бы присяжные вынесли обвинительный приговор ещё в первый день.

Впрочем, увидев нас, она обрадовалась.

— Итак, — произнес Стрельцов, садясь на стул напротив девушки. — Я хочу сделать вам предложение.

— Я помню ваше прошло предложение, — не стала скрывать чувства Яна.

— Тогда вы должны помнить и то, насколько щедр я был, — без каких-либо особых эмоций отреагировал он на её слова. — Но думаю, что в этот раз моё предложение покажется вам более заманчивым.

Он достал папку из своего портфеля и выложил на стол несколько листов.

— Пять лет за полное признание вины перед следствием. Это моё последнее предложение. В противном случае я буду настаивать, чтобы вы получили полный срок, запрошенный обвинением, то есть мной. Двадцать лет общего режима.

— Я…

— Я не закончил, — перебил Новикову прокурор, убирая пустую папку обратно в портфель и вставая. — Это предложение действительно до завтрашнего заседания. Можете подумать сейчас, а завтра скажете мне о своём решении. Если вы откажетесь, то больше такого предложения не будет. Подумайте, юная девушка. Что для вас лучше? Потратить всего пять лет своей молодой жизни на то, чтобы признать совершенные ошибки, или же потерять в четыре раза больше из-за упёртости и непрофессионализма ваших защитников? Всего вам хорошего.

А затем он развернулся и просто вышел из помещения раньше, чем мы успели хоть что-то бросить ему вслед.

— Да он издевается? — возмущённо прошипела Марина.

— Я… я не хочу принимать его предложение, — сказал нам Яна, на что Скворцова замотала головой.

— И не нужно. Пять лет — это просто подачка с его стороны. Он чувствует, что проигрывает, вот и хочет решить всё по-быстрому в свою пользу. Ведь так, Саша? Саша?

— Я не уверен, — честно признался ей.

— Что? Не поняла.

Да я вот тоже. Когда он делал своё «заманчивое предложение», а затем уходил, я прислушивался к его эмоциям. Очень и очень внимательно. И они совсем не вязались с человеком, который «понял, что проигрывает», как только что сказала Марина. Скорее уж наоборот. От него исходило ощущение холодной, почти ледяной уверенности в самом себе. Будто он только что не сделку нам предложил, а приговор вынес. И при этом, приговор выгодный для себя.

— Что-то тут не так, — пробормотал я. — Не знаю, что именно, но кажется, что мы где-то просчитались.

— В смысле «просчитались»⁈

— Я и сам хотел бы знать. Но сейчас, похоже, выбор стоит в другом. — Я повернулся и посмотрел на Яну. — Ты готова принять его предложение?