Даниил. Вот не нравится мне теперь это имя… но не всех же под одну гребёнку грести.
— Да? — отозвался в трубке сонный голос. — Кто это?
— Александр Рахманов, — сказал я. — Работаю с Мариной в отделе…
— Чего так рано звонишь? Я спал вообще-то…
Глянул на висящие на стене часы. Ну охренеть теперь. Спал он. На часах половина первого!
— Мне нужно, чтобы ты подписал заявление на разрешение самостоятельной работы по делам отдела для меня и…
— Ничего я не буду подписывать, — взвизгнул он в трубку. — Ты там с Мариной работаешь? Вот её и проси. А я на больничном!
— Так, Даниил, послушай…
— Не буду я ничего слушать! — взвился он. — У меня дневной сон! Я на больничном! А раз тебе нужно разрешение на самостоялку, значит, ты даже не адвокат! Так что не смей меня беспокоить, или я на тебя бумагу напишу! Всё!
И повесил трубку.
Так. Спокойно. Вдох. Выдох. Ну не могут же быть абсолютно все встреченные мною на жизненном пути Даниилы форменными уродами. Или это именно мне так везёт?
Ладно. Прикинем к носу. Пока Марины нет, без письменного разрешение с её стороны или же со стороны этого Савина мы работать сами не сможем. Так? Так. Дела на нас висят? Висят. Значит… Развернувшись, я направился обратно в отдел кадров.
Надеюсь, что хоть этому башку снести не придётся…
* * *
— Вы к кому? — поинтересовалась женщина лет сорока пяти на посту консьержа, когда я вошёл в жилой дом и направился мимо неё к лифтам.
— К Даниилу Савину.
— А! — тут же улыбнулась она. — К Данечке? Вы, должно быть, его друг?
— О да. Мы с ним очень близкие друзья. Вот, хочу навестить его, а то болеет, бедненький. Тревожно нам.
— Конечно-конечно, — закивала она. — Передайте ему привет от меня. А то он такой бледненький ходит. Мне так жаль его. Каждый раз на работу жалуется, загоняли его там, наверное.
— Всенепременно, — пообещал я.
Да, загоняли бедненького. Так, что аж до часу дрыхнет. Мне прямо завидно стало. Нет.
Адрес, по которому прожимал Савин, мне дали всё в том же отделе кадров. Что любопытно, когда я пришёл за адресом, Светлана Сергеевна всё так же стояла там, будто ожидала, что я вернусь. А когда я подошёл, то даже не успел и рта раскрыть, как она протянула мне листочек с адресом.
На мой немой, но, видимо, очень ярко выраженный на лице вопрос, она ответила просто.
— Что, Рахманов, не дозвонился? Посмотри, всё ли с ним в порядке, а то мы беспокоимся. И не забудь ему мои слова передать.
Ага. Сказала она это таким тоном, что мне стало понятно: беспокоились там из-за чего угодно, но только не за этого. С другой стороны, а чего отказывать такой жут… милой женщине в её просьбе?