И это наконец произошло. Простое и спокойное признание способности Лазарева мгновенно со мной покончить сбило его с толку.

— Князь рассказал мне, какой Реликвией вы обладаете, — продолжил я. — Знаете, даже удивительно, что, владея такой силой, вы едва не погибли сами и чуть не потеряли своего сына в схватке с моим отцом. Хотя не думаю, что здесь стоит удивляться. Всё же у вас было время подготовиться…

Я пожал плечами. Вздохнул и покачал бокал в своей руке.

— Но вам это не поможет. Больше нет.

— Интересно почему же? — со злой усмешкой на губах поинтересовался Лазарев.

— Потому что вы слишком долго медлили, — улыбнулся я ему в ответ. — Вам нужно было сделать мне предложение, от которого я не смог бы отказаться, раньше. Гораздо раньше, ваше сиятельство. Потому что теперь я прекрасно знаю, как работает моя сила.

Вытянув руку с бокалом, я указал пальцем на него.

— А ещё я теперь имею очень хорошее понимание того, как она воздействует на другие Реликвии и… их источники.

Нет. Все же мужик кремень. Натурально. Это заявление заставило его лишь чуть опустить плечи и прищурить глаза. Но и этого мне было достаточно, чтобы увидеть.

Он понял, что именно я имею в виду.

— Что же, — вздохнул Лазарев. — Похоже, наш разговор приобретает куда более интересный оборот.

— Похоже на то, — пожал я плечами. — В любом случае, думаю, что теперь моя очередь ставить условия.

Моя слова вызвали у сидящего напротив графа усмешку.

— Условия? — переспросил он насмешливым голосом. — Ты действительно думаешь, что после такой… жалкой демонстрации ты находиться в позиции, с которой можешь диктовать свою волю? Мне?

В этот раз улыбнулся уже я. Немного неловко. Почти смущённо.

— Ну, я не против попытаться, — проговорил, не сводя с него взгляда. — Позволите?

Заданный вежливым тоном вопрос рассмешил Лазарева. Настолько, что он встал с кресла.

— Ну попробуй, Рахманов. Попытка не пытка, — бросил граф через плечо, подходя к открытому шкафу.

Вместо алкоголя Павел налил себе воды из графина, после чего подошёл к окну.

— Попробуй, — повторил он. — Мне будет даже интересно послушать, чего же хочет щенок, на мгновение ощутивший, как ослаб поводок от его ошейника.

— Вы забудете о моём существовании, — начал я. — Навсегда. Ни вы, ни ваши люди, никогда более не приблизятся ни ко мне, ни к моим друзьям или близким. Вы исчезнете из моей жизни и более никогда в ней не появитесь снова. Никаких подковёрных игр. Никаких интриг и прочего дерьма. Не будете мешать моему другу и вернёте ему то, что забрали. И на этом всё. Мы с вами разойдемся как в море корабли.