Тут уж я не смог сдержать смеха. От Марины я знал, что он все же уволил Оливию. Зря. Может быть, в таком случае так бы не подставился.

Меня внезапно осенило.

— Слушай, а ты со Штайнбергом с тех пор не встречалась? — спросил я.

— Нет, а что?

В ответ я пересказал ей сегодняшнюю… ну то есть уже вчерашнюю встречу.

— Странно… Нет. Даже с ним даже по телефону не говорила. Он чё, прямо лично к тебе приехал?

— Ага. Только понять не могу зачем. Нет, понятно, что хотел позубоскалить. Только по какой причине?

Марина лишь пожала плечами и отпила из своего бокала, а я не мог перестать об этом думать. Это гадёныш явно собирался насрать мне под дверь. Но как?

— Ну, в любом случае, желаю вам удачи. Надеюсь, что вы это дело выиграете, — пожелала она мне, чем вызвала приступ смеха. — Ты чего?

— Да так, вспомнил старого друга. Он всегда говорил, что выиграть процесс не главное. Главное — его не проиграть.

Услышав эту фразу, Маринка заулыбалась.

— Ага. Мой папа говорил что-то вроде этого.

— Он был адвокатом? — удивился я.

— Ага. Государственным юристом, — с улыбкой произнесла она. — Папка был идеалистом. У него даже любимая присказка была. Всегда шутил, что, мол, жюри присяжных — это сборище людей, которые пришли в суд не для того, чтобы отыскать правду, а для того, чтобы выбрать у какой стороны лучше адвокат.

Я задумался. Для людей, понимающих в адвокатском деле, это была истинная правда. Потому что порой обвиняемый может даже слова не сказать в свою защиту. Всё работу делал именно адвокат. И именно его старания и будут оценивать присяжные…

Пораженный этой мыслью, я не донёс до рта бокал с пивом. Неожиданно причина, по которой Штайнберг приехал ко мне, стала настолько очевидной, что меня будто током ударило.

«Curia parium».

Суд равных.

Твою мать… идиот! Как я мог об этом забыть⁈

Резко достал телефон, собираясь позвонить Лазареву, но тихо выругался. Связь здесь ловила паршиво.

— Мне надо выйти позвонить, — сказал Марине, поднимаясь из-за стола.

— Что случилось?

— До меня дошло, зачем приезжал Штайнберг.

— Пошли, я с тобой выйду. Покурить хочу.

Мы поднялись и стали протискиваться через толпу к выходу. Несмотря на то что выступление уже закончилось, людей внутри всё равно было полным-полно. Маринка протискивалась предо мной, так что я успел заметить, как один из парней у барной стойки, мимо которой мы шли, протянул руку и схватил её за задницу. И, видать, сделал это с такой силой, что Скворцова аж дёрнулась от боли.

— Эй⁈ Ты совсем охренел⁈ — вспыхнула она.

— А чё ты возникаешь, соска? — захохотал молодой парень вместе с сидящим на барном табурете другом. — Лучше иди к нам. Обещаю, через час ты будешь кричать совсем по-другому…