А вообще, мне стало интересно, куда именно и, собственно, к кому мы шли. Обычно, по крайней мере, в моей прошлой жизни, чем важнее сотрудник, тем богаче кабинет, в котором он работал. Впрочем, тут, похоже, всё точно так же. Люди всегда стараются залезть повыше и устроить себе насест побольше.

Мы подошли к одному из кабинетов. Просторному, с широкими панорамными окнами. Сразу видно, что он принадлежал далеко не рядовому сотруднику. Кому попало такие хоромы не дают.

Внутри за широким рабочим столом сидел высокий и подтянутый мужчина. На вид лет тридцать или, может быть, чуть-чуть старше. Аккуратная стрижка. Дорогой костюм.

На стеклянной двери белыми матовыми буквами надпись: «Роман Лазарев. Старший адвокат».

Та-а-ак. А вот теперь интересно. В то, что этот костюмчик и основатель фирмы вдруг оказались однофамильцами, я не поверю ни за какие коврижки. Да только больно уж он молод для того, чтобы тут всем заправлять. Может быть, родственник?

Кристина постучала по стеклянной двери, дождалась взмаха рукой и заглянула внутрь.

— Роман Павлович? Тут человек, о котором я вам говорила…

— Пусть зайдёт, Кристина, — произнёс он, не отрывая голову от документов на столе перед ним.

— Конечно, Роман Павлович. — Секретарь улыбнулась и отошла в сторону, пропустив меня внутрь. А я зашёл…

…и встал как вкопанный. От удивления. Я не чувствовал эмоции сидящего передо мной человека. Вот от слова совсем. Впервые такое со мной случилось. В этом плане он был словно пустое место. Вообще ничего.

— Вы так и будете стоять? — услышал я его голос и только сейчас понял, что он вот уже секунд десять смотрит прямо на меня. — Что-то я не вижу, чтобы мои вещи были у вас. Или, может быть, они у вас в рюкзаке?

— Простите?

— Не прикидывайтесь дурачком, молодой человек, — произнес Лазарев, закрывая лежащую на столе папку и убирая её в сторону. — Я очень и очень хорошо запомнил, кто врезался в меня на выходе из здания.

— Тогда, возможно, вы знаете где сейчас мой кейс? — в ответ спросил я, сделав ударение на слове «мой».

— Вы про тот самый, который обронили вчера, когда сбили меня с ног? — усмехнулся адвокат, глядя прямо на меня.

О как. Хитро. Такой вопрос и прямо в лоб.

— Да, про тот самый, который я обронил вчера вечером, — спокойно ответил я. — Видите ли, этот дипломат принадлежал моей бабушке.

— Да что вы?

— Да. Можете не верить, но он дорог мне как память. Очень дорог.

— А полмиллиона наличностью внутри — это, я так понимаю, оставленное наследство? — улыбнулся адвокат. — Тоже от бабушки досталось?

— Без понятия. Я его не открывал.