Если мы сейчас начнём работать по склонам, зацепим наших. А если будем заходить с востока, залетим в Пакистан. Причём на несколько километров.
— Песок, 302му, — продолжал я вызывать Игоря Геннадьевича.
— 302й, от… веть, — сквозь посторонний шум пробивался голос.
Это был не Сопин. А на высоте начались взрывы. Будто кто-то высыпал мешок гранат. Не разобрать кто и где. Слишком близко подошли душманы.
— 302й, это Торос. Командир группы ранен, духи озверели, начали нас забрасывать гранатами, прошу помощи, — открытым текстом начал говорить авианаводчик.
— Торос, сколько метров от тебя могу работать? — запросил я.
— 20–25. Или с востока, с востока заходи. Мы не можем с той стороны удержать. Не мож…можем, — прерывалась связь.
Даже из пушки работать нельзя. Однозначно попадём по своим. А тут ещё и в эфир авианаводчик назвал расстояние.
— Кеша, рассчитай…
— Уже. Квадрат 34–71. Выход на боевой после прохода отметки 1568, — выпалил Петров.
Кеша всё без меня понял.
— 001й, прошу атаковать с квадрата 34–71. Наблюдаю там большие отряды духов.
— Запрещаю, 302й. Не пересекать «ленточку», — ответил мне заместитель командующего.
Чтобы атаковать восточный склон, нам нужно залететь в Пакистан. И атаковать духов с его территории. А значить нарушить приказ командования.
— Через несколько минут спасать будет некого… — прозвучал в эфире тяжёлый голос Сопина.