Долг Дахау был погашен едва наполовину.

Впрочем, работа заменяла мне и семью, и секс, и спорт, да и жизнь в целом. Если раньше я еще пытался соблюдать баланс между работой и отдыхом, то теперь плюнул и отдался потоку. Делегировать было сложно, да и некому уже, считай, потому я все делал сам; проще стало самому выполнить задачу, чем кому-то ее поручить. Я читал когда-то книжки по продуктивности — толковые, написанные для айтишников — и понимал, что чем больше загоняюсь по работе, тем менее эффективным становлюсь; но мне стало все равно.

Я не брал отпуск уже два года, и любого сотрудника в такой ситуации выгнал бы отдыхать принудительно; но некому было выгнать меня. Прежде чем уйти в отпуск, руководителю нужно привести дела в порядок, чтобы сотрудники справились без него. На это не было сил.

Это, однако, не означало, что я полюбил свою работу или стал получать от нее удовольствие; всякий наркоман ненавидит свой наркотик, просто жизнь без него ранит еще сильнее.

Оля пару раз звонила, и я вежливо выслушивал, что на новой работе ей сложно, но интересно; на расспросы про «Натив» отвечал односложно. Наверно, если бы я предложил встретиться, чтобы потрахаться, она бы согласилась; но это означало заново пережить разрыв. Пожалуй, настолько уж трахаться я не хотел; да я и вообще больше ничего особо не хотел.

Умом я прекрасно осознавал, что этот режим не идет на пользу ни мне, ни работе; но собирался что-нибудь с этим сделать как-нибудь потом, а чтобы отвлечься от этих мыслей, у меня всегда были рабочие вопросы, которые требовалось решить прямо сейчас.

Так прошли март и половина апреля. О своем тридцать седьмом дне рождения я и не вспомнил, пока меня не поздравила Вера. Сугробы под окнами почернели и съежились, запахло оттаивающим мусором, серый лед на реке сошел. Наступила грязная московская весна. Два года назад в это время я планировал с Вадимом поездку в Рим. Год назад часами разговаривал с Олей — сперва по телефону, а потом мы нарушили и карантинные, и все прочие правила. Весну 2021 года я встречал в одиночестве. Подумывал иногда вызвать проститутку — теперь-то я мог позволить себе кого-нибудь получше нелегалки Айгуль. Но даже на это энергии не было.

Несколько лет назад меня занесло в стрип-клуб, и тогда я поразился ценам на карты лояльности. Чтобы получить платиновую карту, надо было оставить тут не один миллион. Такие бешеные деньги тратились на приватные танцы — это даже не секс, к девушкам нельзя прикасаться. Тогда я не поверил — неужто кто-то пользуется такой услугой месяцами, годами? Теперь понял: вокруг клиента вьются красивые женщины, всячески изображая страсть, а самому ему ничего не надо делать. На определенном этапе жизни ничего другого и не хочется. До такого я не докатился, но ничего особо дикого в таком способе спускать деньги уже не видел.