переворачивался с ног на голову и погружался в морскую пучину. У студентов было ощущение, что они тонут в ледяной воде. – Когда Пак Канюль очнётся, её отчислят из Каонской академии. Думаю, это произойдёт очень скоро. – И профессор направился к выходу. Ассистентка Мин последовала за ним. Чонха некоторое время стоял неподвижно, потом выбежал за профессором в коридор: – Профессор! Тот остановился и посмотрел на юношу, лицо которого исказила боль. – Неужели… нет другого выхода? Вы же самый выдающийся волшебник, профессор! Может быть, я что-то могу… – Ким Чонха, – прервал его холодный голос профессора. – Ты ведь понимаешь, что это произошло из-за тебя? Я закрывал глаза на твои действия, но больше не смогу этого делать. Надеюсь, ты извлёк урок. Впредь будь осторожен. Чонха молчал, не зная, что ответить. Профессор тяжело вздохнул и продолжил уже более спокойным тоном: – Она вытащила тебя из поля, когда твоя магия вышла из-под контроля. Её тело испытало огромную нагрузку. Такое произошло впервые, поэтому никто не мог предугадать последствий. Если бы я понял это раньше, всё могло бы быть иначе. – Голос профессора стал ещё тише: – Твоя способность к усилению буквально поглотила её поле. Ей едва удалось выжить. Радуйся хотя бы тому, что она не ушла от нас в мир иной. – И профессор Сол удалился. – Мы понимаем, что это был несчастный случай. Если бы ты не применил магию во время вступительного испытания, тогда все бы уже погибли. Конечно, никто не мог предположить, что будут такие последствия… Когда Канюль очнётся, постарайся ей всё объяснить. Думаю, ей будет непросто принять эту ситуацию, – Мин Ханхи покачала головой и ушла следом за профессором, оставив Чонха стоять в коридоре. 19. Прощение Прошло уже трое суток, как Канюль перевели из лазарета в больничное крыло Каонской академии, но она так и не очнулась. Санён часами смотрел на дверь палаты, где лежала его подруга, и беззвучно просил: «Пускай сегодня она очнётся! Сегодня, возможно даже прямо сейчас. Молю!» Юноша несколько раз хватался за дверную ручку, но колебался: ему было тяжело видеть Канюль, лежащую без сознания. Вдруг дверь в палату открылась, и оттуда вышел Чонха: – Санён… – Чонха, только что несколько часов наблюдавший за Канюль, с трудом выговорил это имя. Его вид говорил сам за себя: осунувшееся лицо, безжизненный взгляд – ведь он не спал уже несколько дней подряд. Санён вдруг почувствовал себя так, будто взглянул в зеркало. Вид Чонха показался ему отражением его самого. В этой ситуации парадоксальным образом