Его высочество подмигнул мне и наконец повёл в сторону общежития, развлекая светской беседой. Ник не торопился, мне же предстояло до комендантского часа сделать слишком много, потому дорога показалась бесконечной.

На второй этаж я бежала. Стопка писем, короткие ответы — и я уже несусь в лекарское крыло к Недди. Хорошо, папа оперативно наладил связь, иначе не знаю, что делала бы. В одиночку противостоять принцу и его семье — глупо и недальновидно. Мне это просто не по зубам.

Оттуда — в библиотеку. Прямо от двери замахала призраку, а когда он приблизился — закрыла нас от остальных щитом и прошептала, что получила разрешение его высочества пронести в склеп одежду, только даже с покровительством власти это не совсем законно, так что — большой секрет.

— И чего ожидать в этот раз? Дамское платье? Кружева и рюши? Розовый кудрявый парик?

— Вам повезло, что я не леди Бон — она бы именно рюши с кудрями вам и предоставила! — припомнила я облик леди-зомби из приёмной ректора. — Нет, многоуважаемый Монмар, я потому и обсуждаю этот вопрос с вами, что хочу вам угодить. Нам предстоит длительное сотрудничество, хочу видеть вас в замечательном настроении.

— Подлизываешься?

— Пытаюсь подружиться.

— Ну ладно, посмотрим, как это у тебя получится. Мы с Зоргом завтра выберем пару вариантов, закажешь мне, — ворчливо произнёс Монмар.

— Договорились!

А у призрака-то губа не дура. Одежда на заказ и готовый костюм — не одно и то же. Но в нашем непростом случае не до экономии. Лишь бы не просил вышивку изумрудами. Всё же оправдать такую покупку перед семьёй будет сложно.

Довольно светящийся призрак улетел к своему личному помощнику, у меня же оставалось ещё одно очень важное дело.

Мира сразу почуяла неладное и развернулась вместе со стулом, однако я пронеслась мимо — в самый конец зала.

— Нужно поговорить. Немедленно.

Кажется, я впервые в жизни обратилась к Эйнару сама.

— Соскучилась?

— Безумно, — ответила с каменным выражением лица. — Особенно по твоему изящному юмору. Хотела бы сказать, что он у тебя не меняется — всё такой же унылый, но, боюсь, отрицать бессмысленно — он совсем пришёл в упадок и едва трепыхается.

— Я так понимаю, вопрос срочный, раз ты в оскорблениях опустилась на дно, точно к моему чувству юмора, — произнёс он, собирая в сумку тетради и писчие принадлежности.

— Ты невероятно догадлив! — скривившись, ответила я.

— А ты невероятно язвительна. Платье мелом запачкала и настроение испортилось?

— Скорее, репутацию. Общением с тобой.

— Интересно, — хмыкнул он. — В этом ты меня давно не обвиняла.