Ведьма позерски поклонилась, схватила маму за руку и попыталась вытянуть ее из комнаты.

— Прекрати! — потребовала мама, строго взглянув на подругу. — И даже не думайте, что я оставлю вас наедине со своей дочерью, будь вы хоть самым величайшим из богов, — добавила она, бесстрашно посмотрев на Амниоса.

— Вас я никогда не посмел бы обидеть, — склонив голову, ответил Хронос.

— Ты только посмотри, он уже ищет подход к будущей родственнице, — прошептала Бастина и буквально силой вытянула маму за дверь, окутав желтой дымкой принуждения ее талию.

Мама вскрикнула и постучала в дверь, но послышался шум голосов, топот множества ног — и все стихло.

— Только не думай, что это я заставил их увести твою мать, — проговорил Амниос.

— А что мне думать? — поинтересовалась я, сидя на кровати мамы спиной к нему. — Зачем ты пришел? Так сложно дать мне хотя бы попрощаться с самым близким человеком перед возвращением в Предел?

Послышался шумный вздох и неожиданно разгневанный голос Хроноса:

— Я не позволю тебе вернуться в хаос!

— Я и есть хаос, — ответила я, резко повернувшись к нему. — Я правительница Предела и властительница отверженных миров. Ты смеешь удерживать меня⁈

Хронос посмотрел на меня совсем иным, лишенным понимания и теплоты взглядом.

— Не думал, что свобода от меня окажется для тебя столь желанной, — грубо произнес он и исчез.

А я не могла больше оставаться здесь, обременяя маму своей болью. Когда она вошла в комнату, я лишь прошептала: «Люблю тебя» и ушла.

Остались только друзья. Лишь с ними я не простилась. И я пошла к ним. Кико, Медина и Салимо были в столовой, когда я явилась перед ними в черных разводах хаотического естества. Я больше не прятала своей сути, в глубине души надеясь, что и они прогонят меня. Тогда в этом мире не останется ничего, достойного моего внимания, и я смогу спокойно уйти.

— Юна! — воскликнула кикимора, вскочив из-за стола и уронив вилку на пол. — Что это с тобой?

— Она уже с утра такая, — флегматично заметила Медина. — Стала богиней и теперь мечется, как загнанный зверь.

— А я не чувствую особой разницы, — скованно улыбнулся Салимо. — Как была растерянной, так и осталась. Юна, может, присядешь? Поговорим.

— О чем? Вы же боитесь меня! — воскликнула я, не контролируя голос и сотрясая стены его грохотом.

— Думаешь, ты напугаешь меня вывертами своего переходного возраста? Посмотри на меня! — усмехнулся дракон. — И я видел твою душу изнутри, я знаю, что ты не такая, какой хочешь казаться. Это не ты.

— Точно знаешь? — шепотом спросила Кико, прижимаясь к нему и тем самым отстраняясь как можно дальше от меня. — Мне страшно и холодно, Юна, я люблю тебя, но не могу противостоять твоему желанию оттолкнуть меня.