Тогда, после нашумевшей премьеры Глафиры, после возвращения домой Андрея и Ольги, после того как закончился отпуск Трофима и пришла пора расставаться, они лежали в постели рано утром, перед его отъездом, смотрели друг на друга, задаваясь вопросом:

– Ты служишь в гарнизоне, в маленьком городке. Я то в Москве, то еще где, снимаюсь и ставлю спектакли, если повезет. И как это соединить?

– Будем считать это умеренными препятствиями, – улыбался ей Трофим, – будем приспосабливаться, подстраиваться. Выработаем правила и приобретем новые коммуникационные навыки.

– Вот эти самые коммуникационные навыки меня пугают больше всего, – усмехнулась Глафира.

– А чего пугаться, – в своей спокойной, рассудительной манере произнес Трофим. – Как говорит Ольга, могло быть и хуже. Я мог служить бог знает где – в Заполярье или вообще на Чукотке. Тогда да: жизнь по переписке, встречи пару раз в году. А так считай, что за околицей московской, рядом с тобой. Приладимся как-нибудь.

– Да, – согласилась Глафира. – Если на Чукотке, пожалуй, тогда был бы перебор романтизма.

Их очень сильно выручали юмор, легкое отношение к жизни и ирония, иначе бы совсем туго пришлось. Но и при всех позитивах было непросто.

Для того чтобы приехать в городок к Трофиму, Глаше требовалось получить от него вызов и оформить пропуск, но это почти ерунда, хоть и муторно и лишняя забота. А вот проживать там постоянно, ясное дело, у нее не имелось никакой возможности.

Буквально через месяц после возвращения в Москву из родного города она получила сразу несколько предложений от самых крутых театров, такой фурор произвела ее постановка «Дикой росы» на театральное сообщество. Обдумав все предложенные варианты, она подписала контракт с одним из самых известных театров страны. При этом договорившись с еще одним театром на последующую постановку у них. Вот такая работа.

Она в столице, а Трофим на границе, как невесело пошутил Разведов.

В пятницу вечером Глафира садилась на экспресс-электричку и через два с половиной часа выходила в городке, в котором располагался гарнизон Разведова, и таким же образом возвращалась назад в Москву на первой шестичасовой электричке в понедельник.

Впрочем, большая часть жителей Подмосковья с таким графиком жизни хорошо знакома.

Иногда выходные были рабочими у нее или у него и совсем не получалось увидеться. Да еще эта засада со связью – Разведов пользовался самым простейшим телефоном, да и то далеко не весь день держал его при себе, и позвонить ему можно было, но в девяти случаях из десяти взять трубку он не мог. Нет, Трофим вполне себе современный товарищ и, как все, имеет Интернет, но только дома, а вот дома он тоже редко бывал.