Глафира Пересветова нажала кнопку на пульте и объявила перерыв, хотя прима театра всё ещё стояла у края сцены, горя желанием высказаться. Элеонора Туркаева не уходила — она шла к режиссёрскому столу, и каждый её шаг был выверен, каждый жест рассчитан на эффект. Глафира видела это: актриса не выходила из образа обиженной величины даже сейчас, в самом центре скандала. Режиссёр опустилась в кресло и подумала, что великолепна эта женщина, что ни говори. Но великолепие не помогало работе.

Глафира приехала из столицы с репутацией молодого режиссёра, чья предыдущая постановка обсуждалась в федеральных изданиях. Она ставила спектакль по пьесе нового автора, и ей нужна была гармония — не звёздные имена, не угождение публике, а точное попадание в её режиссёрское видение. С Туркаевой это не складывалось с первой встречи. Прима саботировала репетиции, уходила со сцены, игнорировала требования. Глафира терпела, пока не начала параллельно репетировать с другой актрисой. Это стало последней каплей для Элеоноры Аркадьевны: она объявила войну, уверенная, что жена худрука и любимица публики не может проиграть....