— Он тебя расплющит и не заметит, — прыснула та со смеху, явно представив картину.
— Это мы ещё посмотрим. — Я взял подушку, которую Огли ранее принесла, и стал ею размахивать. — Всех убью, один останусь.
И начался типичный вечер пятницы. Мы бросались подушками, били друг-друга ими, пока не припёрся старик и в типичной для него манере не погнал нас прочь. Причём в наказание запретил сегодня вместе спать, ибо «нечего заниматься непотребством в святая святых». Назло ему пошли гулять по ночным улицам города. Там-то нам никто и ничего не запретит.
* * *
Уже под утро я лежал один на кровати с закрытыми глазами, погружённый в размышления.
В чём смысл всех этих моих потуг? Ради чего я всё это делаю и к чему стремлюсь? С одной стороны, всё очевидно, но с другой, превратности судьбы такие превратности… Никогда не знаешь, к чему всё приведёт.
И что мне делать с этой рогатой козлиной? Его силы куда выше моих, а возможности чуть ли не безграничны, в отличие, опять же, от моих. Он найдёт тысячу и одну причину вывернуть наши договорённости в свою пользу и оставить меня ни с чем. Да так, что он как бы и не при чём. Но и я же хорош. Поставил себя на его место и сам с лёгкостью придумал десяток способов невыполнения договорённостей, при этом «я как бы и не при чём». И это я-то со своим примитивным мозгом, а у того опыт поболее моего будет. Не зря же живёт на этом свете чуть ли не с его сотворения.
С этими мыслями я и заснул, оставляя свои размышления на потом. Не в первый раз думаю, а решения всё ещё не вижу.
* * *
Несмотря на все заявления Глациуса, прошлой ночью мы с Оглайлой установили рекорд по числу подходов любви. И ни разу не повторили место для «тренировки». На эти мгновения удалось позабыть о неприятных мыслях и воспоминаниях.
С утра я только открыл глаза, как заприметил крадущуюся ко мне красотку. Та юркнула под одеяло и прижалась всем своим горячим телом.
Только мы раскачались и перешли к самому интересному, как мне показалось, что в дверь кто-то постучал. Я остановился, прислушался, но ничего не услышал.
— Что случилось? — откинув волосы, спросила девушка.
— Ничего… — помотал я головой. — Наверное, показалось.
— Да, конечно! — раздался старческий голос снаружи. — Вылезай, пацан, из своей конуры и дуй ко мне, иначе я сотру твою булаву окончательно! Я вообще удивлён, что она всё ещё на месте, с твоей-то лёгкой жизнью!
— Козёл старый… — прошипел я.
— Я ВСЁ СЛЫШУ, СОПЛЯК! — закричал Хранитель и заставил-таки меня с сожалением покинуть горячую красавицу.
Наспех одевшись, я направился к старику в кабинет. Что у него там такого случилось, что до меня припёрся?