Подобное оружие чаще используют медики, которым в бой вступать приходится только если враг смог к ним прорваться на близкие дистанции. Взяв дробовик в руки, я уже хотел двинуться по коридору, зачищать помещения, но мой взгляд привлек один из барабанов к дробовику, который был отмечен красной полосой нарисованной на нижней части. Сравнив патроны в нем с остальными, понял, что там исключительно пулевые патроны, тогда как в двух других — картечь.

Патрон гладкоствольный (картечь) 18 калибра

Урон кинетический: 35–52

Урон проникающий: 3–5

Состояние: 100%

Вес патрона: 40 г

Патрон гладкоствольный (пулевой) 18 калибра

Урон кинетический: 48–56

Урон проникающий: 8–12

Модификатор: +20 м к прицельной дальности

Модификатор: + 8 тыс к кучности стрельбы

Состояние: 100%

Вес патрона: 40 г

Да еще и модификаторы на пулевом патроне некислые. Но в узких коридорах лучше картечь, так что магазин с пулями и запасной с картечью пришлось закинуть в подсумок, где раньше были гранаты. Скинув одну лямку рюкзака и пропустив руку сквозь кольцо ремня, перетянул Сафирот на спину под рюкзак, после чего вернул лямку рюкзака на плечо. Взяв дробовик в руки и уперев приклад в плечо, двинулся по коридору, слегка пригнувшись. Двери комнат, судя по расположению откосов, открывались внутрь, но были закрыты. Открытой была только просторная комната в конце коридора, которая, судя по мебели, была оборудована для отдыха дежурного.

Сменив магазин в дробовике на пулевые патроны — у них были больше параметры урона, — подошел к двери напротив. Приставив ствол к замку двери и отвернув лицо в сторону, произвел выстрел. В стороны полетели осколки, и вместо замка в двери образовалась дыра. Выбив остатки двери ногой, ворвался в помещение рыская стволом дробовика, но живых тут не обнаружил. Только стеллажи с огромным количеством небольших колб высотой сантиметров семьдесят, а шириной около сорока. От них шло множество проводов, которые собирались в жгуты, и вся эта масса жгутов уходила в пол. Туда же уходили пучки проводов, которые тянулись через стены из соседних комнат.

В самих же колбах в мутновато-желтой жидкости плавали различные органы, к которым шло множество мелких проводков. Больше всего меня поразило какое-то неправильной формы сердце с небольшими пузырями наростов, которое продолжало сокращаться в попытках прогнать кровь по сосудам. Немного присмотревшись к разным колбам, понял, что, во-первых: все органы продолжают функционировать, несмотря на то, что их отделили от тела, во-вторых: все органы были, в основном, неправильные.