Я всерьёз задумалась о выходе из зоны комфорта. Ведь если хочешь что-то в жизни изменить, надо начинать с мелочей. А к чему я привыкла? Модельный бизнес, в который я попала ещё в школе, научил меня тщательно следить за внешностью, бизнес рекламный, в который я окунулась после, научил меня «торговать лицом» и выпячивать вперёд те качества, в которых в данный момент нуждался конкретный «потребитель». Итогом стала двадцативосьмилетняя кукла «медовый блонд» на шпильках, с идеальной, правда, не всегда искренней улыбкой, чуть-чуть подправленным пластикой носом, не признающая спортивного кроя, неряшливых пучков на голове и отсутствия хотя бы минимального макияжа. Один провал – и сделка не закроется, я не выполню годовой план, не получу премию и вообще буду уволена. А там привет шмотки из супермаркетов, прощай мой гуру каскадного окрашивания и люксовая косметика. А я без этого уже не могу. Замкнутый круг.

– Ладно, и что ты предлагаешь? – с унылым видом принимая комплимент в виде сложносочинённого десерта от мужчины с соседнего столика (тупоголового качка с ванильной мордашкой, конечно же), спрашиваю я.

– Загадывай число, – заговорщицким голосом произнесла Холли Мэй, играя бровями. – От ста до двух тысяч восемнадцати.

О, она полезла в конец списка, туда, где кучкой висели самые неподходящие по выбранным мною параметрам кандидаты. Захватывающий меня ожидает аттракцион.

– Три, четыре, три, – выбираю зеркальное, красивое число, и замираю в ожидании. Холли щёлкает мышкой и коварно улыбается. Эта её улыбка может с равной долей вероятности обозначать, как «ммм, как интересно», так и «боги, какой ужас».

– Ну! – я стучу ногтями по столу от нетерпения.

– Рост сто восемьдесят семь…

Вау, не коротышка, повезло.

– Знак Зодиака Телец, если тебя это, конечно, интересует…

Не интересует ни капельки.

– Двадцать семь лет…

Почти ровесник, отлично.

– Работает учителем математики…

Вот это что-то новенькое.

– Кстати, в нашей школе… И живёт, похоже, где-то совсем рядом с тобой.

Во мне просыпается охотничий азарт.

– Голубые глаза…

Отлично, мои любимые.

– Да покажи уже! – Я бью носком туфли ножку её стула. Завершение целибата маячило на горизонте и мне не хотелось терять ни единой лишней минуты. Фальшиво изобразив голосом фанфары, Холли развернула ноутбук ко мне.

У меня упало всё, что даже не могло стоять в виду физиологического отсутствия. На меня смотрело нечто, сфотографированное в полный рост. Нескладный, высоченный, сутулый, на нём была клетчатая рубашка а-ля техасский фермер и светлые, мешковатые брюки; одежда висела на нём, словно купленная на вырост. Лицо его было бесконечно далёким от опредения смазливого – вытянутое, худое, скуластое, за тонкими, плотно сжатыми губами угадывалась проблема с прикусом. Светлые брови терялись на бледно-розовом лице, волосы отливали рыжиной. А рыжих я терпеть не могу! Полная противоположность моим устоявшимся вкусам, просто десять из десяти. Холли листнула мышкой, и я увидела ещё одно фото – из водительских прав или школьного альбома. Это до невозможности выразительное в своей несуразности лицо венчали очки в роговой оправе.