— Может так выйти, что Соколов скрывался не только от Трофима. За день до этого парень сцепился с Коршуновым. Я смотрел запись. Сцена вышла, как в лучших театральных постановках.
— Если бы я не знал тебя, то решил, что это шутка.
— Никаких шуток. Зрелище и правда любопытное. У меня есть запись из ресторана. Соколов как-то так ударил Коршунова, что тот идти не смог и его потом несколько часов мутило. Хотя с виду обычный удар.
— Потом дашь посмотреть запись, — заинтересовался князь, — Так значит, карты вскрылись? Чем закончилась их встреча?
— Соколова переместил Волков. Они потом поговорили, но до чего договорились неизвестно.
— Коршунов проявил себя?
— Нет. Его защитила охрана.
Князь отвернулся от Родиона и принялся разглядывать названия папок. Плохо, когда разные интриги пересекаются, наслаиваются и запутываются.
— Соколова пока не трогай. Наблюдай за этой троицей. Трофимова разговори, как и Садова. До базы доберетесь, сообщи, пошлю тебе пару людей для поддержки.
— Будет сделано.
Когда Анастас переместился к себе в кабинет, то думал он о древней крови. Одно из исследований сестры говорило о том, что кровь аристократов вырождается. Звери редкость, ловить их всё сложнее, в неволе их не выращивают, многие виды и вовсе, исчезли с лица Земли. Аристократы же… Они сначала как чума пожирали зверей, навсегда меняя животный мир, а потом пожирали веками друг друга. Семьи — они как вымирающие звери. Так легко прервать ветвь, которая хранит в себе силу многих поколений.
Возможно, что в Соколове пробудилась древняя кровь. Так иногда бывает. История знает много примеров, когда семья с вековой историей сначала мельчала, а потом выдавала на свет уникума. Эдгард пока на такого не тянул, но то, как он действует, говорило как о человеке подготовленном, решительном и способном действовать. Странности же вокруг него… Рано или поздно они прояснятся.
Князь вздохнул и уселся за стол, смотря вдаль. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, но иногда лучше подождать.
А это он умел делать хорошо.
Глава 17 Решительность
Сидя на парах, я думал о том, насколько громко бьется моё сердце и как много из студентов это слышат. Пальцы нет-нет, да пытались отбить дробь на столешнице. Половина слов преподавателя ускользала, я просто не мог заставить себя сосредоточиться на учёбе. Мысли постоянно сворачивали на ночное нападение.
С точки зрения самого боя вопросов нет. Я жив, не ранен и единственное, к чему стоит придраться — бес ушёл живым. Ладно, на самом деле придраться надо гораздо более строго.
То, что ушёл свидетель моих сил — это большая недоработка. Во-первых, он свидетель. Во-вторых, может вернуться, учтя опыт сражения. Или передать этот опыт заказчику, то есть Коршунову и тогда за мной придет кто-то более сильный и умелый.