В середине октября нас огорошили чередой контрольных и тестов. Казалось, каждый преподаватель задался целью проверить знания учеников.

Если прошлая неделя тянулась, как густой мед, но эта пронеслась, как дикий шершень. В том смысле, что на нервах были все. Будь у меня свободное время, я бы обязательно поразмышлял над иронией того, что без разницы, простолюдины или аристократы, готовились они одинаково, как и беспокоились за результаты.

В государственном схема то простая. Раз в полгода сессия. По её итогам решается, оставят тебе стипендию или нет, будешь ли ты жить в общаге или нет. Нас предупредили, что может дойти и до отчисления. И были предпосылки, что это не шутки.

Сейчас я понимаю, что в первые дни и недели режим был ещё щадящим. На самом деле это одна из причин, почему я отложил в сторону проблему Коршунова. Тупо не оставалось свободного времени. Если проследить динамику, то каждую неделю, нет-нет, но нагрузка повышалась. Появились среди студентов и отстающие. Больше всего, конечно же, доставалось «спортсменам». Той части, которая была далека от наук. Были среди них и те, кто держался, замечу, что таких больше половины, но… В общем, не все из студентов справлялись с нагрузкой. По моим наблюдениям, дело тут не только в сложности получаемых знаний, но и в интенсивности нагрузки. Если тебе приходится каждый день заниматься с утра и до вечера, то так и крышей поехать можно.

Особенно ярко это прочувствовалось перед тестами. Ох сколько нервов сожгли студенты. Ох сколько истерик случилось и сколько волос было выдрано.

— Блин, дружище, как ты держишься⁈ — спросил у меня после третьего теста Слава.

— Со скрипом, — признался я.

Слава, тот самый парень, с которым я первым познакомился, когда жил в общаге, за прошедшую неделю похудел килограмма на два. Это при том, что он и так тощий.

— Ты регулярно ешь? — спросил я у него, когда мы стояли в коридоре института и ждали разрешения войти в аудиторию.

— Ем? — посмотрел он на меня недоуменно, — Да мне уже логарифмы ночами снятся!

— А когда ты ел последний раз?

По нахмурившимся бровям я догадался, что он этого и не вспомнит. Ответ дать Слава не успел, преподаватель открыл дверь и мы отправились внутрь.

В старшем институте дела обстояли внешне лучше, а по сути также. Никто из студентов в голодные обмороки не падал. Уж что-что, а следить за собой аристо умели и, как я приметил, они не любили показывать слабость. Хотя можно было и не подмечать сей факт. Мне о нем говорил мастер этикета, у которого я на прошлой недели взял ещё один урок, чтобы он растолковал подробнее то, что я прочитал. Показывать явную слабость — это провоцировать зверей внутри аристо. Лучше этого не делать.