Что касается остальных… Здесь единственные, у кого есть военный опыт, — это Гвоздевы. Сергей выглядел сосредоточенным и то и дело сжимал кулаки, бросая взгляды на сына. Ольга казалась встревоженной и теребила край кофты.

Нино, несмотря на всю свою боевитость, никогда не участвовала в настоящей войне. Как и Матвей. Парень так совсем потерянным смотрелся. Он стоял дальше Нино, и я заметил, как он поглядывает на неё. Обеспокоенно поглядывает. Словно впервые в жизни понял, что ему есть, кого защищать.

— Что дальше? — спросила Ольга.

— Я буду продолжать, — дал я ответ, который уже давал до этого.

— Но… Лечебница… Невинные люди… — Ольга смотрела мне в глаза. Я не видел страха, но ощущал, насколько она напряжена и обеспокоена. Ей было нетрудно догадаться, что может стать следующей целью.

— За центром уже присматривают люди князя. В городе объявлено военное положение.

— Ты уверен, что этого достаточно?

— Конечно, нет. Наш противник не обычный бандит. Его возможности велики.

— С ним как-то можно договориться? — спросила Ольга.

— А ты хочешь, чтобы я с ним договаривался?

— Нет, — качнула она головой. — Но беспокойство за своих людей заставляет рассматривать любые варианты.

— Если кто-то прибегает к насилию, — взяла слово Нино, — и это срабатывает, он понимает, что его методы эффективны. Стоит Эдгарду остановиться, и в последующем любые шаги будут караться точно так же.

Разговор прервал зазвонивший телефон. Свой я оставил здесь, на первом этаже, вот он и звонил. Глянул, кто там, оказалось, Виктор Моржов.

Вышел в коридор и переговорил. Он уже был в курсе, что случилось, и спрашивал, не нужна ли помощь. Заверил его, что пока справляюсь своими силами, поблагодарил за предложение.

Собирался вернуться в зал, но телефон зазвонил снова. Незнакомый номер. Исида? Нет, не она.

— Слушаю, — сказал я коротко, догадываясь, кто именно набрал.

— Мистер Эдгард?

Я услышал безупречный английский, такой, на каком может говорить только чистокровный потомок Туманного Альбиона.

— С кем говорю?

— Ты меня называешь Шестой.

Ну да, ожидаемо. Я попытался представить, как выглядит человек на том конце провода. Голос полон снисхождения. Он ощущает себя кем угодно, но уж точно не проигрывающей стороной.

Я молчал, поэтому разговор пришлось продолжить ему.

— Признаю, тебя сложно убить. Даже жаль губить такой талант. Твои навыки уникальны.

— Зачем звонишь?

— Хотел поговорить. Ты ведь уже в курсе того небольшого инцидента. Так жаль, что твой офис взорвался. Как себя чувствуешь, кстати? Обычно у юношей наивные представления о жизни. Вы так тяжело переносите подобные удары.