У меня были соображения по этому поводу, но супруга, во-первых, лучше разбирается в реалиях как этого мира, так и общества, а, во-вторых, прекрасно знает дядю.

— Ну… — задумалась она. — Минутку.

Мы успели доготовить и накрыть на стол, когда Катя заговорила.

— Думаю, это связано с тем, что ты перестал скрываться, и о тебе узнала общественность. Плюс то, что ты женился, самостоятельные проекты… Скорее всего, дядя тебе так предложил доказать свою самостоятельность в глазах общественности.

— Покрушив плохишей?

— Это один из шагов. Мало кто знает, на что ты способен в боевом плане. Вот смотри. С чем столкнётся тот, кто решит напасть на Медведевых? Или на Моржовых? Да любой клан возьми.

— С их ходоками в первую очередь.

— А во вторую?

— С бесами?

— В третью?

— Эм… Гвардией? Ещё союзниками… Теперь и артефактами.

— Что ещё? — не унималась Катя.

— Не знаю. Что ты хочешь сказать?

— То, что ты перечислил, да, имеет место быть. Но ты забыл про политическое влияние, экономическое…

— А, ты про это. То есть ты хочешь сказать, что Медведевы и прочие — это понятный во всех смыслах противник, а я птица неизвестная, и ко мне отношение иное?

— Ты не просто неизвестная птицы, — хмыкнула Катя. — Ты по-прежнему студент-одиночка без семьи, обласканный княжеской семьей. Иначе говоря, если кто-то захочет выступить против, то не сделает этого не потому, что испугается лично тебя, а потому, что не захочет конфликта с Медведевыми.

— И князь предоставил мне возможность заявить о себе и поработать над репутацией.

— Не совсем. Для того, чтобы тебя начали воспринимать самостоятельной, отдельной от княжеской семьи фигурой, очень много усилий потребуется, — покачала головой Катя. — Да и нужна ли тебе автономность в глазах общественности? Кому надо, тот понимает, что к чему. А все остальные… В принципе, не вижу смысла о них беспокоиться.

Приблизительно это я и думал, но Катя помогла оформить понимание. На моей памяти за время учёбы минимум раз десять конфликты между аристократами возникали. Имею в виду те, когда дело доходило до применения силы. На уничтожение войн не было. Как и серьезных сражений. Но так, чтобы люди заметили и пошли слухи, — случалось регулярно.

Этот момент наглядно показывал, насколько аристократы открыты к агрессии. Коршуновы, чтоб они все вымерли, были готовы похищать детей и вырезать семьи ради своих амбиций. Медведевы, когда потребовалось, тех же Белогрудовых раскатали. Да и всех остальных несогласных. Горан, пусть и не самые умные представители, тем не менее организовали вооруженное нападение на мой офис, чтобы броню забрать. Старик Майер, когда его не устроила моя кандидатура, сначала угрожал, потом хотел напасть с гвардейцами, а когда не получилось, организовал кражу.