— Он совсем перестал уважать нашу семью! Как будто мы ему и не родня вовсе! Подумаешь, советник… А мы что, хуже? Мы что, от этого стали хуже⁈

Он задышал тяжело, продолжая:

— В последнее время он со всеми поссорился! А на людях всё такой белый и пушистый. А дома — тиран. С моим отцом подрался! С братом своим, между прочим! Размазнёй его обозвал — за то, что тот сдачи не дал. А ведь мы родня! Понимаете⁈

— Ещё и денег нам присылать перестал… — добавил он, уже тише. — Хотя знает, что у нас сейчас проблемы. А без него всё только хуже будет…

— Очень интересно, — хмыкнул я. — И поэтому ты решил предать весь клан? Потому что с дядей поссорился?

— Да мне что этот клан⁈ Ничего с ним не будет! — выкрикнул Олег. — А вот отомстить я бы смог. Тем взрывом — если бы тебя прибило или покалечило… Тогда ведь за поставки отвечал дядя. Ему бы и прилетело. Что, мол, не проследил. А я бы с этого ещё заработать смог, хорошенько!

Он зло усмехнулся.

— Одинцовы никогда не обманывают с выплатами. Это все знают! А дядя получил бы, наконец, по заслугам. Этот весь такой правильный и идеальный… А нас так презирает. Меня вот всю жизнь учит, как жить! Хотя сам ничем не лучше!

— Тьфу… — закончил он, тяжело выдохнув.

Я задумчиво кивнул.

— Пожалуй, я услышал достаточно, — произнёс я и, повернувшись к Полине, добавил, уже рассуждая вслух: — Можно, конечно, сообщить Никитину или Потапову. Доказательства у нас теперь имеются. Но…

Я прищурился.

— Есть ли смысл предавать это огласке?

Немного подумав, сам себе же и ответил:

— Нет. Всё же стоит поступить иначе.

Михаил Юрьевич… Чтобы там не было между ними, каким бы он ни был с родными, но Олег — его племянник. А мне совсем не хочется позорить ни самого советника, ни его семью. Пусть лучше сами с этим разбираются.

— Останови запись и отправь Шацкому, — сказал я сестре с улыбкой. — С припиской, что я расколол его племянника. И что мы очень ждём его прибытия. Поняла?

— Сейчас сделаю, — серьёзно кивнула Полина.

Сохранив запись, она быстро накатала сообщение и тут же отослала его Михаилу Юрьевичу.

— Твари! Да как вы посмели!.. — продолжал вырываться Олег.

Мне это начало быстро надоедать. Сам он явно не успокоится, значит, нужно ему немного помочь. Я надавил на болевые точки — так, чтобы не покалечить, но чтобы запомнил. Затем встал, отошёл в сторону, достал флакон с парализующим зельем, аккуратно откупорил и бросил под ноги Шацкому.

Газ тут же окутал его тело, и Олег застыл, как статуя, не в силах даже пошевелиться.

— Минут десять у нас есть. Как раз успеет прибыть Михаил Юрьевич, — кивнул я, убирая флакон обратно.