— Что тут у вас случилось? — услышал я обеспокоенный голос матери. Он раздался в коридоре — видимо, она услышала звук удара… или реплику отца.

— Ваня? Лёша? — она появилась в дверях, вопросительно глядя на нас.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…

Вдруг в памяти всплыл куплет из одной популярной местной песни. И, надо признать, он как нельзя кстати подходил к ситуации.

Я выдохнул, протёр глаза, встал с кровати и подошёл к обеспокоенным родителям.

— Сейчас всё объясню, — спокойно сказал я. — Нет причин волноваться. Это всего лишь мой питомец.

— Можешь показаться? — бросил я мысленно.

Перевёртыш тут же проявился — и родители вздрогнули от неожиданности. Но, к счастью, не испугались. Скорее, наоборот — смотрели на него с живым интересом.

— Питомец? — мать перевела взгляд на меня. — Откуда он у тебя взялся?

— Вообще-то он появился у меня ещё во время первого нападения магов Широковых. Пришёл на помощь, когда меня пытались похитить. Без него я бы точно не справился.

— Вот значит как всё было, — с пониманием кивнул отец. — Теперь всё сходится. У тебя тогда точно не должно было хватить сил разобраться с ними в одиночку.

Я пропустил колкость мимо ушей.

Он, в общем-то, прав. Тогда я действительно был ещё слишком слаб. Но скоро всё изменится. Скоро мои достижения будут говорить сами за себя. А пока — пусть недооценивают. И друзья, и враги. Так даже лучше.

— Кажется, я знаю, что это за питомец, — задумчиво сказала мать, рассматривая перевёртыша. — Похоже, магический хамелеон. Я слышала о таких — они довольно редкие и нечасто становятся питомцами. Видимо, у тебя к этому талант.

— Возможно, — кивнул я. — Так или иначе, теперь он живёт со мной. Слушается во всём. Сейчас вот тестировал его способности на практике, — пояснил я, кивая на стену, где вмятина от удара языком была всё ещё заметна.

— Понятно, — кивнул отец. — В таком случае не будем тебе мешать. Хоть где-то нам повезло. Теперь в роду есть свой питомец. Даже у Борисовых такого нет. Только вот, сын, лучше о нём не распространяйся. Раз уж он может становиться невидимым — пусть без надобности его никто не видит.

— Сейчас о нём знаете только вы… и Полина, — ответил я. — И пусть так и остаётся. Раскрывать свой козырь я не собираюсь.

— Всё правильно, — кивнул отец. — Хорошо, что ты это понимаешь. В таком случае на этом всё. Доброй ночи, сын.

— Доброй ночи, — повторила мать. — И не засиживайся, уже поздно. Завтра ведь в академию.

— Конечно. Доброй ночи всем, — ответил я, провожая их взглядом.

Когда дверь за родителями закрылась, я прикрыл её плотнее и снова лёг на кровать. Но после этой небольшой встряски сон, как водится, не шёл.