Ник опёрся левой рукой и привстал. Бросил взгляд на свои ноги, а потом снова опустился на спину.

— Саймон, — сказал он вдруг, посматривая наверх и не обращая внимания на капающую прямо на щёку кровь, — дотащи меня до сердца.

— Ник ты что собираешься… — встрепенулся Ганс, бросая взгляд то на него, то на хмурого тренера.

— Заткнись, — раздражённо ответил друг, — выйди отсюда.

Саймон поднялся и махнул ему рукой, чтоб убирался прочь. Ганс, не веря своим ушам, шатаясь, направился к выходу.

В последний раз обернувшись, он увидел как сенсей, тащит Ника за руку вперёд, туда, где должно быть сердце этой твари. Вывалившись наружу, Ганс обнаружил, что весь провонял в чёртовых внутренностях.

Даже принц, что обгладывал сейчас лягушачью ножку, с призрением на него фыркнул и отвернулся. Сняв одежду, Ганс создал магией воду и машинально смыл с себя слизь. После лечения остался небольшой кусок руды. Когда он уже начал полоскать штаны, вымазанный Саймон вынырнул из дыры, отряхиваясь как собака.

— А где Ник?

Тот махнул рукой, мол, всё нормально и тоже принял магический душ. Минут через пятнадцать они закончили свои дела и уже сидели в сухой запасной одежде, упаковав вымытую в свёртки. Спустя час, Ганс не смог больше терпеть и снова спросил.

— Может, вытащим его?

— Не надо, — они развели костёр при помощи алхимического розжига и грелись сейчас, выставив руки вперёд. Пещера словно опустела со смертью гигантского обитателя. Даже страшно было, что тут никого нет. Видимо, всю живность эта жаба на корню выкосила.

Решено было ночевать здесь. Для Ганса было дичью, что Саймон приказал не доставать Ника из мёртвого тела, и он долго не мог заснуть, ворочаясь и посматривая на зияющую дыру в трупе.

Хромоту принца они вылечили последним кусочком емировой руды. Сейчас варан мирно сопел рядом. Тренер ничего не сказал Гансу по поводу минерала. Да так вышло, что он пошёл к кубу и вырыл его — тот почти на виду был!

Он нарушил приказ учителя, но это спасло жизнь Нику. И, вообще, какого хрена Ник попёрся сюда один?

Неладное почувствовал Принц, вдруг ломанувшись к Гансу, а потом на всех порах к северному выходу. Тот еле успел незаметно закинуть свёрток с добычей в боковой грузовой отсек. Страшно представить, какая там была стоимость самородка. Тысяч пять точно.

В тот момент ему было плевать на деньги — Ник бы сделал для него то же самое. Пусть Саймон ругает его и поносит — он поступил правильно.

Эти мысли ещё долго нагоняли на него самобичеваний, и внутренний диалог так разросся, что вскоре ушёл далеко в детство и коснулся всего, чего только можно, всё дальше уходя от сути. В конце концов, весь этот бред перерос в полудрёму, а потом в полноценный сон. Усталость и потребность тела в восстановлении сделали своё дело.