Дело в том, что им являлся сам Ник. Точнее, его тело. И нет, это никакое не рабство, просто его бездушно пустят на колбасу. В буквальном смысле. Есть некоторые, скажем так, гурманы, что готовы хорошо платить за такой «деликатес».

При одной мысли, что его подадут в запечённом виде с яблоком во рту, Ника передёргивало. Надо же, ещё остались силы мысленно шутить. Новый мир, новые правила, но разум и воля старые. И просто так сожрать себя они не дадут.

«Они, — хмыкнул заплутавший спутник, — говорю о себе во множественном числе, это диагноз, парень».

Так что дороги назад нет. Но он направился сюда не только потому, что сильно хотел кушать (что может показаться нелогичным в пустынных тоннелях). Местные расплачивались между собой валютой, но больше всего ценилась емировая руда. Она основа всего в этом мире — магический катализатор.

Она дарила жизнь всему Андервуду: использовалась для очистки воздуха, добычи воды, в выращивании растений и животных — и это только самое основное. Спектр её применений огромен.

«Вот бы достать пару кусочков, и можно было бы погасить долг, а там уже улица прокормит. Не пропаду», — думал Ник и шагал дальше. На поясе висел самодельный молоток. В правой руке он держал древко копья с заострённым наконечником. Это был кусок хитина огромной поверженной твари. Лёгкий, прочный и смертоносный в умелых руках. Увы, не в его — воинскому искусству Ника никто не обучал.

Его вторая мать с отцом давно погибли. Каких-то чувств к ним он не испытывал. Обоим всегда было всё равно, где Ник и чем занимается. Вопрос пропитания встал перед ним в раннем возрасте, и добывать еду приходилось в одиночку. Либо с местной пацанвой, ватагами нападая на торговцев и разносчиков. Иногда воровали, иногда приходилось убивать. Жизнь заставила.

Однако сейчас он не обманывался — если на него нападёт из темноты тварь, навряд ли он что-то сможет ей противопоставить. Тело худое, мышц почти нет — одни жилы. Костяшки кулаков так выпирали вперёд, что казалось под кожу зашили персиковые косточки. Так он их отбил в постоянных драках.

Опять про еду. Воспоминание про нежную мякоть волосатого персика тут же ворвались ему в мозг.

Жёлтый сладкий сок стекал по подбородку при каждом укусе, капал на пальцы.

Постепенно добираешься до косточки, где фрукт уже с вкраплениями красных волокон…

Это невозможно.

Ник присел на колено от спазма, скрутившего желудок. Проклятое воображение всегда было его другом, но сейчас оно совершенно некстати подкидывало образы давно забытой еды. Такой дорогой сердцу. Местная жратва — полный отстой.