— Ой, да ладно, — закатил глаза собеседник, но хватать его за руки больше не рисковал, а просто полубежал сбоку, пытаясь заглянуть в лицо. — Ты серьёзно?

Ник уже пожалел, что спас этого идиота. Не хотел палить место жительства и куда пойдёт дальше. Затеряться в Андервуде можно легко, главное — не натыкаться на знакомые лица. Видимо, молчание для этого типа мучительно, поэтому он ответил на тот самый первый вопрос.

— Да девчонка там у одного за мной увязалась ну и я…

Ник посмотрел на него презрительно.

— Вот только не надо, — помахал он пальцем. — Я говорил ей — это добром не кончится, но дурочка мне прохода не давала.

— И ты её трахнул?

— Фу, — сморщился Ганс. — Как можно так грубо говорить о любви? Я обожаю женщин, — не затыкался он, — но с ними либо ты самый счастливый хрен во всём подземье, либо не знаешь, куда от них спрятаться.

— Это ты ещё женат не был, — в полуулыбке хмыкнул Ник.

— А ты что был? Да какой тебе женат, чего несёшь? — насмешливо спросил Ганс.

— Впрочем, ты прав, не к слову сказал, — легко согласился он, чтобы не развивать эту тему.

Дальше они некоторое время шли молча.

— Здесь живёшь? — спросил спутник, кивая на почти стоэтажный сталогмат, расширенный у основания — оттуда валом входил и заходил народ, словно в метро.

Был грузовой подъёмник типа лифта, и туда набивалась куча людей, но попасть в него нереально, поэтому Ник пошёл по лестнице, на свой пятидесятый этаж. Он редко тут бывал, перебиваясь где попало, но шмотки хранил у знакомых, с которыми иногда делил ночлег. Они были обязаны ему жизнью, да и в целом неплохие люди.

Поднимались долго. Такая нагрузка для него привычна, впрочем, как и для Ганса. Это в порядке вещей для всего подземного города. Механизмы тут были, но проблемы с топливом тормозили прогресс. Администрация активно искала решение, а дело стояло на месте. Впрочем, как обычно у всех политиков.

Дома никого не оказалось.

«Это даже к лучшему», — подумал он про себя и открыл ключом массивную дверь. Внутри царил кисловатый запах немытых вещей — ещё одна причина, по которой ему не нравилось тут ночевать. В маленькой комнате ютилось от шести до восьми человек. Переступая через тюфяки, он прокрался к углу, где лежал его рюкзак.

Ник как знал и загодя держал его наготове.

— Уходим, — бросил он Гансу и второпях закрыл дверь.

Лестница то и дело покачивалась из стороны в сторону в некоторых местах. Отсюда, сверху Андервуд казался большим термитным гнездом. Повсюду виднелись такие же слепленные временем и природой гиганты-многоэтажки. Одинаковые по сути, но по форме всегда уникальные. Где-то шире, где-то уже, у одних есть боковые «пристройки», другие, наоборот, стёсаны человеком для красоты.