Я молча кивнул, сходу решив последовать совету.

Дальше мне Маратыч приколол на полёвку медаль, вручил удостоверение, пожал руку и отправил обратно в строй, предупредив, что вызовет на разговор.

Вскоре высокое начальство ушло к местному, нам ротный напомнил, что он думает о строевой подготовке баранов, и нас распустили. До обеда оставалось всего ничего времени.

В казарме меня обступило наше отделение.

— Колись, за что медальку дали! — потребовал комод. — Когда успел?

— Да если б я ещё сам знал! — искренне удивился я.

Хотя особо гадать и не приходилось, но слова Маратыча о банде особо опасных смущали.

— Поздравляю! — пожал руку Максим. — И ты сильно-то не скромничай, за просто так нам, простым смертным, медали не дают.

— Поздравляю! — Майя вместо рукопожатия обняла меня за шею, встав на цыпочки.

Пришлось и её приобнять, под улюлюканье курсантов. Майя тут же отстранилась, по своему обыкновению покраснела.

Вскоре пришёл сержант Рысев и вызвал нас к начальству.

— А меня-то зачем? — удивилась Майя.

— Почём я знаю? — Рысев пожал плечами. — Велено привести.

Маратыч встретил нас, как родных.

— Давненько не виделись! — он пожал мне руку. — Все отчёты читал, так что в курсе всех подробностей. За Майю спасибо.

Рукопожатие стало ещё крепче, таким, что я переживать за целостность костей начал. Как после сержанта Рысева, от хватки которого у меня, к слову, на запястье пять синяков осталось, чётко где пальцы легли.

— Это лишнее, Тимур Маратович, Майю я и сам в обиду никому не дам, — серьёзно ответил я.

— Я уже говорила, — вздохнула та, — я и сама могу за себя постоять. Хотя… нет, с теми я бы не справилась, больно здоровые. Тимур Маратович, а что за банда опасных преступников?

— Закрытая информация, — покачал Маратыч головой, — но вот если бы у меня неделю назад кто-нибудь спросил, кто в Карелии девушек насилует, а потом убивает, и почему их ещё не нашли, я бы не знал, что ответить.

Мы с Майей переглянулись.

— А разве в аномальщики не строгий отбор? — спросил я.

— И да, и нет, — Маратыч вздохнул. — В учебку любой желающий может заявление написать, но конечно отбор есть. Основной — в самой учебке. Но и особо опасные сюда попадать не должны. Этих на краже со взломом взяли, и ничего другого не нашли. Дали четыре года. А они решили сюда податься, и при первой же возможности на лыжи встать.

— Но ведь моё-то участие здесь минимальное, — развёл я руками. — За что медаль?

— А вот это не твоего ума дело. Дали — носи. Государство тебя оценило, значит, есть за что. Или ты думаешь я такие решения единолично принимаю? Представление да, я писал. А решение комиссия принимала.