Глава 22 В больнице
Сознание ни в какую не хотело возвращаться. Несколько раз я, помнится, видел какие-то светлые пятна, и даже слышал голоса, но, возможно, они мне просто чудились.
Пришёл в себя я от мерзкой вони.
Когда попадаешь в больницу, сразу чувствуешь этот специфический запах. Спирт, которым протирают места уколов, лекарства, витамины, мази, дурной пот, каким потеют больные люди — всё это смешивается. Запах больницы. Если ты попал в передрягу, и приходя в себя, чувствуешь этот запах, слышишь попискивание приборов, ты понимаешь, что самое страшное уже позади, ты там, где о тебе позаботятся.
Однажды я разбился на мотоцикле. Ехал на хорошей скорости мимо рядов припаркованных на обочине машин, как вдруг какой-то урод решил, не глядя, открыть дверь. Последнее, что я запомнил, была его нога в стильной кожаной туфле. С ногой он, кстати, попрощался. Но и мне это столкновение стоило нескольких переломов. И вот очнулся я тогда, и почувствовал этот запах. Не бензина, не горелой резины, не асфальта. А больницы. И понял, что жизнь продолжается, осталось только выяснить, в каком качестве.
Но теперь я чувствовал не запах, а вонь. От неё кружилась голова, свербило в носу и жгло глаза. Адская вонь, что такое можно делать, чтобы настолько всё провоняло?
Только потом в мой мозг проникло пик-пик какого-то медицинского прибора. А следом — довольное пофыркивание. На фоне медицинских запахов чувствовался ещё один, совершенно для больницы нетипичный. Пахло енотом.
Майя???
Я резко вспомнил, как пытался вытащить её, раненую и без сознания, к своим, на трассу. А дальше всё.
А нет. Ещё одно. Меня куда-то везли в мешке, и кто-то сказал про чуму.
Так вот какую заразу мы остановили! Что ж… кажется, мы всё сделали правильно. Только вот сами не убереглись.
Попробовал пошевелиться, и понял, что слишком для этого слаб. Сил не было даже поднять руку.
— Есть кто? — спросил я.
То есть честно попробовал. И у меня ничего не вышло. Всё, на что я оказался способен — лишь сипение, от которого по горлу будто драчёвый напильник прошёлся.
Но, тем не менее, меня услышали.
— Один очнулся! — услышал я женский голос.
Попробовал открыть глаза, но они оказались будто склеены чем-то, да ещё песком припорошены. Бесполезно.
Мне помогли. В глаза чем-то капнули, протёрли, капнули ещё раз, приподняли веко. Ударил свет фонарика, и захотелось зажмуриться. Себе в глаза посвети, кто ты там!
Зрение обрело чёткость далеко не сразу. Поморгал. Стало легче.
В поле зрения появился человек в белом костюме с капюшоном, в маске на всё лицо. Маска с фильтрами. Похоже, я в инфекционном блоке. Что, впрочем, не удивительно.