— Да, лопаткой, вот срез, — боец показал прутом на край кости. — Но интересно другое. У этой крысы прострелены две лапы, причём обе правые, передняя и задняя. Вот след, как эта крыса ползла. Понимаете?

— Честно говоря, пока не очень, — ответил за полковника Сулимов, который вообще нихрена не понимал.

— С разбитой головой не ползают, а вот с простреленными ногами только это и остаётся. Но сразу две простреленные лапы говорят о том, что сделали это не во время боя, а до. Точно не после, потому что выстрелы были слышны только вначале.

— Ну и? Это что-то объясняет? — полковник уже начал догадываться, но пусть боец сам скажет.

— Я считаю, что курсанты намеренно подстрелили вожака, причём именно ранили, а не убили, чтобы остановить продвижение стаи.

— Они что, совсем идиоты? — удивился Сулимов. — Курсантам же был приказ дан, в бой не вступать.

— Тем не менее, они продвижение стаи-то остановили, — задумался полковник. — И в город она не попала. А могла бы! Потому что подкрепление запаздывало!

— Так я не понял, товарищ полковник, — нахмурился под маской Сулимов, — мы их наказать должны за самоуправство, или наградить за героизм?

— А когда одно другому мешало? — весело подмигнул ему полковник. И тут же сник. — Главное, чтобы выжили, а там разберёмся, что с ними делать. Насколько всё плохо?

— Плохо, — не стал скрывать Сулимов. — Возбудитель попал одновременно в кровь, лёгкие и на слизистые. Болезнь развивается в молниеносной форме. Плюс многочисленные ранения. Я узнавал, они сейчас оба на ИВЛ, им делают полное переливание крови. Разумеется, все необходимые медпрепараты. Но шансы всё равно пятьдесят на пятьдесят. Будет зависеть только от них самих, от воли к жизни. А врачи сделают всё возможное.

— А нам остаётся только ждать… — полковник ещё раз обвёл взглядом поле боя. — Кстати, что с их питомцем?

— Не отходит от них. И, похоже, его-то как раз никакая зараза не берёт, — хмыкнул Сулимов.

— Завельева подключите. Ты, конечно, не в курсе, что происходит у тебя в учебке, — полковник не удержался от подколки, от которой Сулимов почувствовал предательскую дрожь в коленях, — но профессор Завельев ставил на курсанте Неверове нелегальный опыт. И, кажется, успешно.

* * *

Кажется, меня куда-то несут. Они что-то говорят. Где я? Что за мешок? Меня засунули в мешок? Или это носилки?

А может, я уже умер?

Наверное, я в аду, потому что всё тело горит огнём. Даже глазами двигать — и то адская мука. Точно в аду!

Кто-то что-то спросил…

— Чума! — слышу я из-за стенок моего мешка ответ.

И, похоже, это не восхищение. Похоже, это диагноз.