— Неуставные взаимоотношения включают в себя весь спектр взаимоотношений между военнослужащими, которые нарушают требования общевойсковых уставов, товарищ командир роты! — отчеканила Майя.

— ВОТ Я И СПРАШИВАЮ!!! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХЕРЕЛИ??? — вызверился командир, брызжа слюной.

— Товарищ командир роты, — вклинился я в перепалку, — а в чём вы находите нарушение Устава?

Я уже понял, к чему клонит Майя. Всё, что прямо не запрещено — то разрешено. Если бы нас за сексом застукали, могли бы спросить, по обоюдному согласию или по принуждению. А так — наше дело, главное обязанности выполнять и другим не мешать.

Ротный, похоже, тоже это смекнул, судя по тому, как выпучил глаза, силясь вспомнить нужный пункт Устава.

Он внимательно посмотрел на кровать позади меня, как будто искал там улики. И таки нашёл.

— А что там под подушкой?

Он не побрезговал, сам лично прошёл между кроватями и вытащил мой телефон вместе с наушниками. Потыкал в кнопки, убедился, что телефон заблокирован. Воткнул один наушник в ухо, и вдруг расплылся в улыбке.

— Прослушивание песен геополитического противника! Так-так-так! Ну от вас, Неверов, всего можно было ожидать, вы у нас тёмная лошадка, личное дело — белое, как у младенца. Но вы-то, Бурова! Кому из вас принадлежит телефон?

— Это мой, товарищ командир роты, — спокойно ответил я.

— Какой код разблокировки? — он приготовился вводить.

— Простите, товарищ командир роты, но у вас нет необходимого допуска, — неожиданно заявила Майя.

— ЧТОООО??? У МЕНЯ ЧЕГО-ЧЕГО НЕТ??? ДОПУСКА??? — он повернулся к сержанту Рысеву. — НА ГУБУ ИХ ДО УТРА!

Нам дали одеться, и Ильич повёл нас на гауптвахту.

— Подставили вы меня с телефоном, конечно, — покачал он головой, когда мы вышли на улицу.

— Простите, Игнат Ильич, не специально. Да и вы этот телефон в глаза ведь не видели, — намекнул я, — мне его Тимур Маратович из рук в руки передал, в качестве личной благодарности.

— Да ничего мне за простую передачку не будет, не ссы, максимум поорёт, — Рысев нахмурился. — Что там у тебя за музыка, много?

— Мы бы рассказали, — развела руками Майя, — но правда допуск нужен. Я не шучу. Товарищ Сулимов ротному утром всё объяснит. Ну хотя…

— Сулимов на нас зуб имеет, — пояснил я.

— Короче, по ерунде встряли, — резюмировал Ильич. — Ежели начальство заступится — то хорошо, конечно. А так и вылететь можно, и не только из программы, Майя.

— Всё в порядке, Игнат Ильич, не беспокойтесь, — заверила его моя напарница.

Карцер, иначе не скажешь, оказался маленькой комнаткой два на два, без окон, с единственной метровой скамейкой возле стены. Условия, конечно, просто идеальные! Туалета нет, кроватей нет…