Но несмотря ни на что, никто и не думал сдаваться окончательно.

А я потихоньку работал с организмом, с внутренними установками. Профессор, как и обещал, сделал инфографику — плакатик с графиком, на котором отмечал дозу своего коктейля и результат анализа крови — иммунотолерантный фактор. Доза снижалась, а ИТФ оставался стабильно умеренным. В коридор допустимых значений я укладывался.

Профессор только что не приплясывал от радости. Его радость омрачала лишь Майя.

— Ну вы поймите, — в который раз пыталась она достучаться до профессора, — енотик ведь не так просто пришёл именно ко мне! Он почувствовал, что я могу его поддержать, позаботиться о нём. А я что сделала? На опыты его сдала? Пожалуйста, Сергей Вячеславович, разрешите? Я же чувствую, как ему плохо одному!

— Не положено, — с глубоким вздохом отвечал профессор. — У меня тоже начальство. Делаю, что могу, но не требуйте от меня невозможного!

Так прошла ещё неделя. Наши с Майей отношения, можно сказать, топтались на месте. Как-то негласно мы приняли, что пока находимся в учебке, торопиться не то что не стоит, а просто негде. Мы всё время на виду, а отношения всё же вещь интимная.

Правда, Майя повадилась после холодного душа прибегать ко мне под одеяло греться. Это было неожиданно, очень мило и бодрило донельзя. Она ждала, пока в казарме прекратится возня, убегала в уборную, и через три-четыре минуты прибегала обратно, с замотанной в полотенце головой. Как можно отказать такой красотке? Конечно, никак. А чтобы она быстрее согрелась, я под одеялом, лёжа на боку, разминал её тело одной рукой. Бёдра, спина, попа. Она млела, переворачивалась на спинку и мы целовались, а моя рука гуляла по всему её телу, не встречая сопротивления.

Сам же я пытался разобраться, что я чувствую к ней. Конечно, я хотел её, особенно в те минуты, когда она была так близко. Да и днём, вспоминая эти ощущения, я нередко отвлекался от лекций. Влюблённость? Да, наверное. Майя примирила меня с моим новым положением. Попасть в параллельный мир и оказаться одному — полный отстой. Но в компании такой прелестницы — совсем другое дело! Мне импонировала её целеустремлённость, внутренняя сила. Как и я, Майя не умела сдаваться. Уж если что-то решила, обязательно доведёт дело до конца.

Так что можно ли сказать, что я понемногу влюблялся в неё? Да, и с каждым днём всё больше. И не глупой юношеской влюблённостью, когда мозгов ещё нет, зато гормоны из ушей плещут, а сознательной влюблённостью человека, который отдаётся чувствам со знанием дела и по доброй воле.