— Именно в армии я прошёл курсы мануальной терапии технического уровня. Работаю плечевой пояс, шею и голову.
Глава 4
Глава четвёртая
Честно говоря, это совершенно неубедительно, так как такие же курсы можно и на гражданке пройти. Но мне пофиг дискуссия об армии, мне нужно использовать столь удачно подвернувшийся шанс в личных целях. Женщина явно состоятельна, а значит имеет отличные связи. Можно подсадить её на крючок и она всегда будет впрягаться за меня, чтобы не потерять уникальную возможность облегчать свою участь раз в неделю.
— Пойдёмте в мою комнату, я проведу сеанс, а через неделю вам позвоню. Расскажете, как себя чувствуете.
Через полчаса мы вернулись, когда все уже подзабыли о нас.
— Зоя Владимировна, такие сеансы нужно будет проводить раз в неделю и тогда никакие хиропракторы не понадобятся. Боли просто уйдут из вашей жизни. Но пропускать сеансы нельзя, лучше работу прогуливайте.
— Игорь, — решила порекомендовать кое-что мадам Либенкова, — так может ты лучше свой обезболивающий отвар будешь готовить для Зои. Он же у тебя очень хороший был и прекрасно помогал.
Окружающие сразу затихли и премного удивились. Жена хозяина дома не тот челвек, чтобы попусту болтать. А значит есть нечто из прошлого столь немаловажное в нынешнем. Даже богатые мучаются иногда от болей. Вроде обезболивающих пруд пруди, но нет единого самого эффективного.
— Лариса Фёдоровна, — обрушил я надежды на панацею, — ту рецептуру я продал армии. Больше не могу её использовать, а, тем более, продавать отвары.
— А если исподтишка, только для своих?
— Увы, я человек чести, вы же знаете. Если слово дал, то уже не нарушу его.
Сразу же встрял Виктор.
— Ой, да ладно тебе. Всё продаётся и покупается, даже честь. Зависит лишь от размера суммы.
Все пять Либенковых посмотрели на него, как на балбеса. С жалостью к болезному на голову.
— Виктор, это не распространяется на Шведа, — мягко пояснил глава семьи, — он редко даёт обещания, но всегда их исполняет.
— Ты видимо с собой и такими же, как ты сам, путаешь, — сочуственно пожалела недоумка Ирина, — Игорь человек слова и дела и его уважали и уважают за это все.
— А ещё его уважали за то, что он никому не позволял сесть себе на шею, — поставила финальную точку Лена, старшая сестра Валерона.
Зоя Владимировна более внимательно посмотрела на меня и кажется сделала в своей голове какую-то отметку. А Юля наконец-то выбрала объект для приставания и использования в личных целях.
— После того, как эта туса кончится, рванём в клуб, чтобы оторваться, — шепнула мне, дабы порадовать меня от всего сердца.