Я знала, что он умеет целоваться. Пф-ф, уже не раз за последний месяц мы отрабатывали движение губ и языков. Но сейчас это был какой-то нереальный поцелуй. Ни на показ, ни для всех, а только между нами, только он и я без всяких тренировок.

Я почувствовала себя мороженым, облитым сверху шоколадом, которое Кунин слизывал, надкусывал, дегустировал и стонал от удовольствия.

Сама же я была не в состоянии ничего сделать. Могла только принимать и чувствовать. И не верить в происходящее.

Кунин и я? Я и Кунин? Руслан и Людмила?

Я прыснула и уперлась ему в грудь кулаками.

— Ладно, теперь говори, что разыграл меня. Я поверила, — весело заключила я. — Празднуй победу, моя девственность — твоя.

Руслан нахмурился.

— Знаешь, я впервые нахожусь в ситуации, когда мне приходиться доказывать серьезность намерений.

— Тебе повезло. Я вообще из этих ситуаций не вылезаю, — приободрила я его.

Он невесело усмехнулся.

— Людмила, согласишься ли ты стать Куниной и прожить со мной до конца своих дней со всеми вытекающими отсюда обязательствами?

Стул! Или хотя бы скамейку!

— Ты… ты не шутишь сейчас?

— Нет. Я в своем уме и с твердой памятью.

Твердым у него была не только память. Я это чувствовала низом живота.

— И не из-за девственности, потому что если хочешь…

— Не из-за нее, но спасибо за предложение, — не дал договорить Руслан.

— А как же Милана? — жалобно пропищала я, напоминая ему, из-за чего вообще начался наш спектакль.

— Милана? Почему ты о ней заботишься? — весело ответил Кунин. — Она нашла себе другого партнера. Добилась от него, чего хотела. Счастлива. Строит планы на будущее. Почему я должен о ней думать, когда впервые хочу подумать о себе и своем счастье?

В горле встал ком.

Руслан просто обижен. Ее невниманием, пренебрежением и в конце концов ее настоящей влюбленностью в его отца.

Я тут ни при чем. Совершенно.

А от этого становилось горько. Потому что я почти поверила.

Всю обратную дорогу к дому я доказывала Руслану, что он ошибается в своих чувствах ко мне, что в нем говорит обида и ущемленное самолюбие.

— Как хорошо ты меня знаешь! — хмуро ехидничал он. — Прям позавидовать можно.

— Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, а потом всю жизнь жалел о ней! — взывала я к его трезвому рассудку. Но куда там.

Он больше меня не уговаривал, но и не собирался соглашаться с моими фактами.

— Тогда оставь мои чувства мне. Сам как-нибудь разберусь. А пока займись Холостым.

— Ты же сказал, оставить тебя в покое, — не поняла я.

— Депутатом Холостым, — повторил он, а я покраснела, что не могу не думать о его предложении.

Может этоя́упустила свой шанс стать счастливой? Как не крути, придется признать, что я влюблена. В Кунина. Со всеми его недостатками.