Собственно, стоило мне только привести себя в порядок, умыться, прополоскать рот и привычно протереть зубы жёсткой тряпицей, после чего закинуть в желудок сочный кусок мяса, как меня прервал подошёдший жрец из Те-Кемет.

— Повелитель Имхотеп приглашает тебя в свой шатёр.

— На разговор? — спрашиваю, материализуя на руках воду, которой смывал жир.

— На разговор за утренней трапезой, которую он желает с тобой разделить.

— Ясно, — я кивнул жрецу, чья голова, кстати, была обмотана тканью полностью, за исключением глаз.

Тот, слегка поклонившись, направился куда-то по своим делам. Сам же я поспешил к любезному хозяину. Не знаю уж, как так получалось, но у Имхотепа всегда было много всяких вкусностей, начиная свежим виноградом и заканчивая сухофруктами. Я тоже на еду не жалуюсь, конечно, но большая часть моего рациона составляет обычное мясо и местные каши. Это если, конечно, не учитывать ту еду, которую я могу создать с помощью магии.

У шатра посланника Фараона по обыкновению дежурил меджайя, который, на секунду заглянув внутрь и получив разрешение тут же откинул передо мной полог.

— Имхотеп, — я, не дожидаясь каких-то приглашений и разрешений по-простецки уселся перед покрывалом, на котором было разложено множество разных блюд. Мои ментальные щупы заметались по шатру. Судя по ощущениям от них, голая до пояса наложница, которая сейчас сидела на коленях жреца и гладила ему лысину, разминая голову, была возмущена таким моим поведением. А вот самого Имхотепа оно позабавило.

— Тиглат. Ты быстро, — поприветствовал он меня кивком.

— Как я могу опаздывать, когда ты приглашаешь к столу, — хмыкаю, набирая себе на взятую большую глиняную миску всяких вкусностей, которые, не дожидаясь хозяина, начинаю с аппетитом уплетать. Лицо смугленькой девушки аж перекосило. Я только что нарушил все возможные и невозможные правила приличия. Собственно, моё поведение граничило либо с откровенно варварским, либо с абсолютно оскорбительным. Имхотеп же и ухом не повёл. Интересно. — А теперь давай серьёзно и к делу, — прожевав лепёшку, в которую предварительно набил сухофруктов, я напряжённо посмотрел на жреца. — Что, во имя Пазузу, здесь происходит и что ты пытаешься творить? — вот теперь я, кажется, довёл девчонку. Если раньше она полыхала раздражением, то сейчас вспыхнула откровенной злобой. Так как мои ментальные щупы мелькали, фактически, прямо вокруг неё и Имхотепа, то я прекрасно ощутил её эмоции. Египтянин же, похоже, забавлялся. Впрочем, он всё равно повёл рукой в сторону, лёгким движением отбрасывая мои ментальные тентакли. Намёк на то, что я веду себя уж слишком нагло. Ладно, можно и без эмпатии.