— Ясно. Вот почему Император и Верховный так интересуются происходящим в этих землях.

— Да. Кстати, Шумер тоже ближе, чем ты думаешь.

— Я уже ничему не удивляюсь. Чем Сварнраадж будет расплачиваться с ними? И понадобится ли помощь Империи там, куда придёт Те-Кемет?

— Скорее всего понадобится. Мы почти уверены, что на свободу рвётся Эмуша. Старый демонический бог-ящер. Его могущество сравнимо с сильнейшими демонами и ужаснейшими из чудовищ. Известный и нам, и вам, шумерам, Пазузу должен уступать Эмуше.

— И никто не хочет иметь под боком такого монстра, — кивнул я. — Наши страны далеко. Но не настолько.

— Именно, — значит, проблема Эмуши не так уж и нерешаема. Да, он чудовищно силён, но если тут будут первые жрецы Те-Кемет, если тут будет Менгске и магистры Шумера, то ещё не ясно, кому не поздоровится. Мы в своё время назад в море явившегося из Лэнга бога загнали в конце концов!

— Значит, в игру вступили силы куда опаснее нас с тобой.

— Верно. И нам с тобой надлежит лишь не мешать.

— Не мешаться у них под ногами?

— Нет, — жрец усмехнулся. — Хотя и это тоже. Но конкретно сейчас я имел ввиду не мешать гуру и Храму закапывать Бхопалар и его будущее в такую глубокую могилу, в какую мы и специально его не загоним. Заметь, не ты и не я делаем это. Мы с тобой сделали всё, что было в наших силах. И даже сейчас ты предупреждал Раджу вчера, а я говорил сегодня этой ночью. Сварнраадж бросает в пропасть своё царство, а гуру ему активно в этом помогает. Наша совесть чиста.

— Мы с тобой знаем, что их ждёт. В отличие от них, — качаю головой. Имхотеп был прав, подняв эту тему. Совесть, которая, казалось, умерла ещё в Трое, сейчас активно была против того, чтобы просто сидеть без дела, даже если это и будет лучше для блага Шумера.

— Ты думаешь, гуру не чувствует того, что чувствуем мы? Он в расцвете сил был сравним с шумерскими архимагами. Сейчас он ослаб, да, но он всё ещё гуру-настоятель, глава местной Гильдии. А Раджа? Почему он не слушает ничьих советов? Почему мы должны рвать жилы во имя чужой страны, чужого края, чужого народа?

— Ты прав, — киваю. — Не должны.

— Приятно слышать такие слова, — Имхотеп взял ножку какой-то птицы и стал обдирать с неё зубами мясо, довольно щурясь от ощущений от массажа головы.

Выходил я от жреца в смешанных чувствах, но по большей части он был прав. В конце концов, если кто-то хочет броситься в пропасть, если этот кто-то не слушает советов, если вообще не желает ничего слушать… Зачем его убеждать в безумии этой затеи? Пусть прыгает.

С такими мыслями меня и нашёл Абтармахан.