— Ты, я смотрю, уже оправился? — кивнул он, смотря на меня.

— Я — да. А вот ты выглядишь неважно, — замечаю. Он и впрямь выглядел так себе. Круги под глазами, сами глаза, правда, нормальные. Но оно и не удивительно, если знать, что у него вместо нормальных человеческих глазных яблок. К тому же придворный чародей сохранял ровную спину, не горбился и не опирался ни на что. Шёл хоть и не бодро, но и не вяло. Так что не всё с ним хорошо.

— Я восстановлюсь завтра к утру. Солнцеликий решил проверить окрестности Похалая. Он предполагает, что вокруг могут быть остатки эмушитов. Также нужно поискать восставших мертвецов: неизвестно, упокоились ли они. Армия нуждается в отдыхе, а чародеи Храма будут посещать Похалай: нужно понять, что там происходит.

— Там кто-то рвётся из царства теней, что ещё нужно понимать? — радражённо спрашиваю его.

— Мы не знаем точно, — пожал он плечами. — Если кто-то рвётся, то почему ещё не вырвался? Все ощущают что-то… Непонятное. Так что мы хотим для начала лучше изучить это место, — брахман говорил спокойно и не кривил лицом, но я через ментальные щупы чувствовал, что ему и самому не нравятся эти слова.

— Тай-Кер говорил о Нем.

— Мало ли что говорил пришелец. Эмуша — это больше сказка. Легенда. Наверняка он существует, но даже в этом мы не уверены. Кто всерьёз может относиться к тому, что в Похалае прямо сейчас он рвётся на волю?..

— Я почти уверен в этом.

— Твои слова мало что значат против слова гуру. Сварнраадж обучался в Храме и давно знаком с гуру. Он вряд ли будет прислушиваться даже ко мне.

— Неужели гуру не понимает, что крайний наш срок — новолуние?

— Последние новолуния на нас напали всего пара гончих. Он считает, что тени ослабели. В любом случае, мы ничего сейчас не можем сделать, Тиглат. Гуру предпринимает кое-какие шаги и меры. Сейчас наши отряды будут прочёсывать окрестности, искать недобитков. Разведчики обследуют путь, по которому мы сюда пришли. По нему же нам будут подвозить припасы. Но мы мало что можем предпринять.

— Замечательно, — я аж сплюнул.

— Отвратительно. А теперь пойдём: покинем лагерь. Нам нужно заниматься. В конце концов, если появилось время, то почему бы им не воспользоваться, не правда ли? — последняя фраза выбила из моей головы лишние мысли. Уж Абтармахан-то временем точно воспользуется по полной.

Глубокие медитации, схватки с Шак’чи, восстановление. Этот и следующие четыре дня превратились для меня в какой-то бесконечный кошмар. Эмушиты и вправду нашлись. Даже много: прятались не так далеко от Похалая. Сварнраадж, верный своему обещанию Имхотепу, отдавал ему всех. Сам жрец был только рад, не успевая проводить со своими жертвами обряды пленения душ. В нормальном месте с нормальными людьми такое мало кто позволил бы. Вмешалось бы много сил. В крайнем случае по шапке настучали бы эмиссары богов, но вот эмушитов просто некому было защищать. А их единственный защитник пока ещё не вырвался. Самая страшная судьба ждала, разумеется, женщин. Как северные людоеды не церемонились с пленницами в землях Царства, так не церемонились и с дочерьми их народа. Весь лагерь успел превратиться в какой-то шабаш: вокруг него рубили деревья, в нескольких местах, превращённых в публичный бордель для «славных победителей» раздавались крики и вопли, не смолкавшие практически ни на минуту. Дальше полумёртвых представительниц слабого пола тащили прямо кучей сваленных на телеги за пределы лагеря к оврагу, куда Имхотеп сваливал трупы, уже лишившиеся душ. Вонь мертвечины, гнили и разложения ползла по округе вместе с вонью от параши и гниющих объедков, которые так же сваливались в огромный общественный туалет несколько в другом, но соседнем месте. Благо, туда постоянно дул несильный ветер, так что весь этот ядовитый смрад не несло на лагерь. Нужную погоду организовывал я.