— Вы его уже встречали, когда пошли дальше крепостей, — Имхотеп слегка пожал плечами. — Вас загнали несколькими организованными отрядами, но не смогли нормально взять в клещи и преследовать, ведь чем дальше вы уходили, тем менее организованными становились враги. Если отправиться дальше на восток, то там, полагаю, мы встретим уже настоящую армию, состоящую из отрядов, быстрых и умных мертвецов, умеющих прятаться, нападать из засад, организовывать строй. Возможно также, что ближе к бывшей столице Похалайского Царства могут встретиться личи.

— Личи? — не понял Раджа.

— Это… Чародеи-мертвецы. Не всегда умные, не всегда сильные магически. Но тем не менее…

— Только магии нам не хватало на стороне осквернителей! — возмутился кто-то.

— Я помню, — заметил Абтармахан, — что во время последней войны с эмушитами некоторые их шаманы восставали из мёртвых посредством сложных ритуалов с сотнями жертв. Их силы были уже не те. Они вообще не могли использовать большинство своих прижизненных умений, зато количество энергии впечатляло. Мы называем их Дошанами. В основном эти существа прятались за спинами мёртвых и били с огромной силой. Очень неприятные противники.

— Я думал, это сказки? — удивился Раджа.

— Дошаны? — вступил в разговор гуру. — Нет, государь. Не сказки. Но они крайне редки. Эмушиты редко их создают.

— Ясно. И ты полагаешь, что на востоке могут быть дошаны? — Раджа вновь обратился к Имхотепу.

— Я полагаю, что, если я правильно понял, о ком говорят чародеи, речь идёт об очень слабых дошанах. Поднятых из тел магов, которые остались в Похалае относительно целыми после смерти или вообще не умирали, но были захвачены в плен. Тем не менее, с учётом количества мертвецов, если у них появится ещё и дешёвая магическая поддержка…

— Что значит дешёвая?

— Значит та, которую не жалко, — пожал плечами Имхотеп.

— Не жалко собственных воинов?

— Солнцеликий, в твоём царстве не принято поднимать мёртвых из могил, — Абтармахан аж скривился, — но поверь мне, обычно мёртвых заставляют воевать там, где жалко отдавать жизни живых. Врагу не жалко мертвецов. С учётом их количества, они, я полагаю, не будут против разменять сотню своих марионеток на одного твоего воина. Мы захватили крепости, с чьих стен сейчас уничтожаем нежить. Кажется, что именно вражеские силы постепенно тают, но это не так. Тают наши силы, ведь мы жертвуем живыми людьми, а дикари — ничего не стоящими им мертвецами.

— Что за сила могла обеспокоить так много мертвых? — медленно спросил Раджа у Имхотепа.

— Мы не знаем. Полагаем, что речь идёт о чём-то, что было в Похалае, — египтянин развёл руками, показывая, что информации мало. — Не зря же они пошли именно сюда. Будь это нечто достаточно мобильным, и орды нежити бродили бы по бхопаларским землям, — Абтармахан очень внимательно вглядывался в Имхотепа, вслушивался в его слова, буквально всем своим существом он пытался пощупать, ощутить то, о чём говорил жрец. И пусть брахман не был столь искусным чтецом душ, какими были пришельцы из земель змей и песков, каким был даже, возможно, Тиглат, но неправильность в речи жреца он уловил. Имхотеп не врал, нет, но что-то недоговорил.