— Ладно, по цвету и размеру подходит. Беру! — сказал я небрежно.

Как обрадовался продавец, думая, что теперь он со мной расстанется! И зря, потому что в этот же момент ко мне подошла Джоан и, потянув за рукав, пошла знакомить с ее будущими покупками. Но вначале, конечно, она ждала от меня восхищенной реакции на нашу будущую собственность. Постоял, повтыкал в эти две картины и сказал глубокомысленно:

— Как хорошо отображены джунгли! Кажется, что вон та капля воды на листе вот-вот упадет мне прямо за шиворот!

К моему удивлению, Джоан этого вполне хватило, она даже милостиво кивнула в ответ на мою реплику. И мы пошли покупать картины к прилавку.

Продавец, с которым мы общались по поводу портрета, был несказанно удивлен, когда я отсыпал ему сотню золотых чаевых. Ну да, я же не издевался над ним, как он подумал, а просто не дал ему завысить цену портрета, что могло бы случиться, если бы я сразу продемонстрировал интерес к полотну. Так что это ему компенсация за несколько непростых минут нашего общения.

— А что это ты купил? — Джоан была удивлена, когда вместе с двумя ее картинами нам начали заворачивать и третью.

— Да вот, решил начать собирать свою коллекцию предметов искусства.

Ну не говорить же ей при всех, что это за вещь? Позже расскажу.

Выражение лица Джоан я легко прочитал. Она им хотела сказать что-то вроде — ну да, конечно! Но, как воспитанная барышня, от такой фразы в храме искусства воздержалась. А когда я ей подмигнул, поняла, что подробности узнает только наедине.

Поговорить нормально наедине мы могли только в ее башне в Академии, так что она сразу и велела Седнешу открывать туда портал. Уж больно ей это было любопытно! Так-то, я знал, она хотела повесить картины с джунглями в спальне во дворце герцога, но теперь сказала Седнешу, что передумала и повесит их в спальне в Академии.

Грандмаги тоже были довольны. Отдельная квартира, а не комната, и все, что надо делать, — поглядывать периодически в окно да прислушиваться, не подадим ли мы сигнал тревоги. А в остальном можно беседовать да отдыхать.

— Рассказывай, — попросила Джоан, едва закрыли за собой дверь, — с чего вдруг ты картины полюбил…

Распаковал портрет и показал ей:

— Это вообще-то не совсем и картина. Это слепок души и сознания когда-то жившего человека. Вот так.

Изумленно посмотрев на портрет, Джоан спросила:

— А зачем ты купил его? Он не опасен вообще?

— В таком виде точно не опасен. Да и четыре сотни это ни о чем за такую редкость.

— А что ты будешь с ним делать?

— Пойду ночью на запретный этаж библиотеки, там поищу информацию. Я так, только по верхам что-то знаю… Технология вот такой упаковки души точно давно утрачена. Надеюсь, удастся найти сведения, как его оттуда вынуть, и чтобы мы с этого проблем не получили…