Я вернулся в столовую, уже и Джоан поднялась, подтянулись остальные члены клана. Дождался, когда все, кто мне нужен, поедят, затем позвал в комнату для совещаний. Начал раздавать артефакты со свежей добычи.

Гибкие кости, как и планировал, отдал Эрли. Только строго предупредил:

— Будь умной девушкой, не лезь туда, где есть хоть малейшая вероятность, что застрянешь. Прекратится действие артефакта — и все, страшная смерть.

Вроде впечатлилась…

Молот Титана отдал Хастеру. Не слушая никаких возражений.

Едкое молочко отдал Тивадару.

Ну а Раздвигатель тверди и Черную точку оставил себе. Как и артефакт, позволяющий разоблачать чужую маскировку.

Отдохнул немного в приятной атмосфере, а затем вспомнил, что у меня есть еще незакрытое дело в Бельбе. Екер! Прошло достаточно времени, чтобы он осознал, что его наниматели бросили его на произвол судьбы…

— По Екеру без изменений, никто его всерьез не лечит? — спросил я Илора.

— Так и есть. Никакие грандмаги его не посещали, никуда его из дома не вывозили. Может, и собираются вылечить, но вначале хотят помариновать как следует, чтобы больше ценил… Или наказать за проваленное поручение…

— Хорошо, тогда самое время нам к нему наведаться…

Екер, столица Бельбы

Парализованный барон лежал уже который день со сломанной шеей и думал. Вначале в нем кипела ярость в отношении его противника. Победил его… Как? Как этот щуплый на вид юноша смог это сделать? Победить в честном бою на дуэли? Его, который никогда не знал поражения? Потом он начал злиться уже не на противника. А на тех, кто отправил его с ним сражаться. Екер знал, насколько могущественен Совет десяти, и что в десятке кланов есть лекари-грандмаги, способные его излечить. Но ни один из них к нему не пришел. А самому ему ни в жизнь не попасть к грандмагу на лечение. Для них важны не деньги, а статус пациента. Барон, который прежде был простолюдином, не тот пациент, которого готовы будут принять эти самодовольные снобы… Значит, вот так? Проиграл дуэль — и они его выкинули на обочину жизни? Как сломанный инструмент?

Затем нахлынуло безразличие. Какая теперь разница? Его жизнь окончена. Теперь он так и будет лежать овощем, пока не умрет или не закончатся деньги на обслугу. Лет на десять хватит, по идее, если их не разворуют раньше. Во втором случае, правда, его могут закинуть в благотворительный приют при каком-нибудь храме, и тогда его никчемная жизнь продлится.

Екер лежал, уткнувшись взглядом в потолок, когда слуга доложил:

— К вам граф Эйсон!

Ярость, которая, как думал Екер, уже прошла, вновь нахлынула на него. Но какой у него выбор?