Немного переживал из-за того, что Эрли впервые сегодня убила человека. Очень сильное потрясение для многих! Но, пообщавшись с сестрой, понял, что на фоне убийства отца никаких переживаний у нее по этому поводу не имеется — напротив, она рада, что убила того, кто участвовал в нападении на него.

Вечером собрались все соседи — я был прав, отца любили. Окружной шериф тоже присутствовал, он разъяснял подробности нападения всем желающим — к нам с этим не лезли из деликатности.

Неожиданно для нас появилась и Хальга. Слезла с коня и пошла ко входу в поместье. Корнел было возмущенно дернулся, но я его сдержал, покачав головой. Хальга подошла к отцу, что уже лежал вместе с Гантом на огромном бревенчатом ложе, и долго стояла, смотря на него. А потом уверенно направилась ко мне и Корнелу.

— Мальчики, мы очень виноваты перед вами, но я не знала, что поместье куплено на кровавый капитал, собранный моим мужем с его бандой. Я не могу в нем больше жить, и не хочу иметь ничего общего с моим мужем — прямо сейчас уезжаю к родне. Хочу хоть как-то компенсировать вам те ужасы, что произошли. Держи, Корнел, это дарственная на мое поместье, и прощайте!

Корнел удивленно взглянул на свиток, оказавшийся в его руке, и тут же сказал:

— В этом нет нужды!

Мой брат умеет быть благородным.

— Не хочешь — можешь сжечь эту бумажку вместе с этим проклятым поместьем, мне безразлично, — устало сказала Хальга и повторила, — прощайте!

После чего женщина, вскочив на коня, ускакала.

— Даже и не думай ничего сжигать! — решительно сказал я. — Если тут и в самом деле будет форпост, цены взлетят в несколько раз. А это самое большое по площади поместье в округе!

— Но мы же этого не планировали! — растерянно сказал Корнел.

— И тем не менее для возвышения клана эти деньги нам пригодятся, — сказал я ему, — тем более что бедная женщина и не знает, насколько это кровавые деньги. Она же понятия не имеет про наркотики. Знала бы — небось тут же бы и сожгла поместье, ничего бы тебе и не досталось. А так да — не могу не уважать ее за принятое решение.

Повезло — Корнела мне убедить удалось.

Когда все речи в память отца были сказаны, мы с Корнелом и Тивадаром бросили в погребальный костер факелы. По традиции это делали только мужчины.

Огонь занялся жарко, унося с собой целый период нашей жизни — мы остались без отца и вынуждены были основать новое родовое поместье в столице значительно раньше, чем планировали.

Сразу после этого народ стал расходиться. Проводив последних гостей, мы поскакали в город. Нашли того же юриста, которому поручили позаботиться о нашем поместье, и озадачили его еще одним поместьем, полученным от Хальги. Поначалу он не обрадовался, когда мы вторглись к нему ночью, но когда понял, по какому мы вопросу, тут же резко повеселел. Из простых клиентов мы внезапно стали важными — второе поместье стоило побольше нашего раза в два, как минимум.