Я немножко успокоился. Про возможность восстановиться, если был отчислен по уважительной причине, в Уставе я читал. Тогда все понятно.

— Давай покажу тебе твою кровать, — сказал я, — шкаф, что стоит возле нее, частично занят вещами моих соседей, но он твой, так что ребята его тебе освободят. Пока что кидай вещи под кровать и, если голоден, беги в столовую — еще можешь успеть.

— Ты, я так понимаю, уже успел, — меланхолично отреагировал новый сосед. — У меня сегодня еще нет занятий, так что я позже схожу, когда никого там не будет.

Очень хотелось спросить, по какой причине он был отчислен, но я вспомнил эти причины из Устава, и это не было тем, с чем стоит лезть к незнакомцу. Смерть близких родственников, тяжелая болезнь, просрочка платы за обучение. Что бы ни было из этого в его конкретном случае, вряд ли он готов это обсуждать с удовольствием, не те это темы. Да и зачем к нему лезть с неудобными вопросами — у меня есть Корнел, в которого влюблена секретарь проректора по учебной работе, и есть Джоан, для которой вообще в Академии все двери открыты. Так что до его документов мы доберемся очень быстро, и сами все узнаем.

Тем более что это нужно обязательно сделать. Возможно, это вовсе не случайный парень, а засланный к нам шпион от «Воздушников» или «Могучих». А то и хуже — наемный убийца. Я бы даже зауважал своих врагов за такой ход — он был нестандартным и перспективным для них. Прошерстить список отчисленных студентов, к примеру, за безденежье, и пообещать одному из них помощь в восстановлении и большие деньги за шпионаж или мою смерть. И, естественно, оплатить и возобновление учебы в Академии.

Альбрик бросил свою сумку на пол и шлепнулся на кровать прямо в одежде, закинув ноги в туфлях на ее спинку. Никакого желания продолжать со мной диалог он не высказал. И я что-то начал сомневаться, что его подослали, — шпион бы точно так себя не вел. Скорее, старался бы разговорить меня и понравиться, чтобы потом рассчитывать на откровенность с моей стороны и что-то разузнать для своих хозяев. Этот же парень меня игнорировал, проявив лишь минимально необходимую вежливость.

Решил не откладывать дело со сбором информации о новом соседе — если удастся поймать Джоан или Корнела сейчас, то они могут успеть сбегать к секретарю до первой лекции. Выйдя в коридор, через пару десятков метров наткнулся на Рабоша, весьма благодушно настроенного после завтрака.

— Не удивляйся, у нас новый сосед! — предупредил я его.

А то мало ли как он отреагирует, обнаружив незнакомца в нашей комнате!

Выражение довольства исчезло с лица Рабоша. И я его понимал. Сам я хранил в своей комнате минимум вещей — конспирация и еще раз конспирация. А вот Рабош и Херди хорошо так прибарахлились на каникулах, так что им пришлось поделить между собой и бывший шкаф Схама. Теперь его придется освобождать. Кроме того, у нас в комнате установилась определенная степень доверительности — как оно все сложится с новым соседом, никто не знает. Не хотелось бы, как это было при Схаме, обсуждать все важное только в его отсутствие. Наконец, никто из нас не храпел — проблемы создавал иногда только я, когда мне снились кошмары с военных времен. Мог тогда и закричать, и врезать кулаком по стене, отбиваясь от врагов. Но к этому парни уже привыкли. Как оно будет с новым соседом, никто не хотел проверять.