К счастью, Саблин уже был официальным писателем, членом творческого союза и имел в стране немало фанатов. И даже заимел блат на железной дороге, так как успел провести встречу с читателями в клубе железнодорожников и поэтому, в качестве неофициального гонорара, получил право заказывать любые билеты в качестве брони. В порядке разумного, конечно. Так что, «телефонное право», не такая уж плохая вещь, когда работает в твою сторону.

Одновременно подготавливался запасец медикаментов и красителя. С избытком. Нельзя же допустить, чтобы в отсутствии Ивана все останавливалось. Но золотые руки не подводили. Все трансмутации проходили штатно.

Возвращаться в Москву было реально стремно. Не буди лихо — пока оно тихо. Можно плохо кончить. Нельзя войти в одну реку дважды. И безнаказанно.

Но под задницей уже подгорало. Зубилин звонил и докладывал, что местный участковый, Тарас Тимофеевич, уже несколько раз интересовался, когда же новый хозяин пропишется в доме. И так же интересовался источником дохода. Чувствовалось, что в наследство и займы от друзей он не очень верит. Мол, не того полета ты, мил человек, птица, чтобы дома рядом с Сочи покупать. Темнишь…

Этот Тарас был настоящим ментом в полном смысле этого слова и другой работы не знал и не хотел знать. Зациклен, так сказать, на соблюдении социалистической законности.

Оттягивать переоформления дома было смерти подобно. А если гора не идет к Магомету…

В это время в Москве компетентные органы продолжали вести дело пропавшего с горизонта странного гражданина Эфиопии Рас Мариама. Криминалисты нашли в гостиничном номере кучу отпечатков пальцев, но вычленить нужные не удалось. Пусто. В картотеках не значатся. В общем-то в картотеках были только отпечатки пальцев ранее судимых граждан и эксперты могли сверять их только в ручную. А поскольку дело было не так уж важным, то десятки привлеченных экспертов на него не бросили.

Стадо бодрых дебилов топталось без всякого результата. Работа от всей широты русской души была проделана титаническая, это было всем видно, но вот аналитикой они не страдали. Наблюдение за журналистом Би-Би-Си ничего не дало. Связной больше на него не выходил. Кроме того, через две недели после исчезновения разрабатываемого объекта Максвелл заболел и лег в больницу. А недавно умер. Печень отказала. А поскольку журналист давно жаловался на печень, то эту смерть врачи признали естественной.

Начальники, обладавшие незамутненным сознанием слесаря-сантехника, без конца раздавали задания и, ругаясь как сапожники, требовали их выполнения. Рядовые сотрудники, словно шарахнутые электрическим током обезьяны, носились по городу, сверкая ранними залысинами. Бестолковые рапорты шли потоками. Но писавшие их так и не вылупились пока из скорлупы тугодумия.